Perro sin Pelo del Peru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Perro sin Pelo del Peru » Что-то интересное|something interesting » Истории, рассказы, песни и факты о волках


Истории, рассказы, песни и факты о волках

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Я люблю волков. вот и решила создать тему. Выкладываем истории и рассказы о волках
Рой Анастасия - "Волчий вой " (Прислал: Imala ) с Логово Белого волка
Волчий вой

       Очеловечиваем боль…
Мол, только боль людская плачет
Я понял, что такое значит
Нечеловеческая боль…

                                        Н. Доризо.
Шел дождь. Вечерело. Вдоль проселочной дороги медленно брел волк. Мокрый тусклый мех то и дело взлохмачивали порывы ветра. Нос привычно морщился от резких запахов, исходящих от дороги, но волк уже привык…
Вдруг резкая боль в животе заставила его на миг остановиться. Голод… Вот уже долгое время он живет впроголодь – с тех пор, как началось строительство новой дороги. Когда-то это был сильный, красивый зверь, а теперь его тень, еле переставляя лапы, бредет по краю дороги. В свое время этот пушистый хвост гордо развевался на ветру, а теперь почти волочился по грязи. Живые, блестящие глаза цвета янтаря потускнели и стали больше походить на стеклянные шарики. На некогда лоснящихся боках показались ребра.
Волк повел ухом – приближалась машина. Промчавшийся автомобиль обдал серого зверя брызгами и волной ненавистного запаха. У волка не было сил даже отряхнуться. Он продолжил свой путь, лишь слабо оскалив все еще белоснежные клыки.
Волк еще помнил те счастливые времена, когда в родном лесу было полно дичи, свежий воздух, свежая вода… Волк поморщился от нового приступа боли. Словно какой-то кинжал то и дело впивался в желудок. Все из-за того зайца… На днях  серый хищник нашел тушку русака и тут же проглотил, но через некоторое время желудок извергнул съеденное – отраву. Голодный зверь не заметил запаха из-за одуряющего аромата пищи. Но какое-то количество яда, наверное, все-таки осталось, и теперь кроме голода волка еще мучило недомогание.
«О, люди! Что же вы делаете?» – хотелось взвыть несчастному животному, но оно все так же, молча, продолжало свой путь. Куда? Волк и сам не знал. Он шел, повинуясь инстинктам. Искал пищу, новый дом, спасение… Нет сил… Волк остановился и тяжело опустился на кромку замасленной травы у дороги. Дернул ухом – снова машина…
Глеб ехал домой, в город. Настроение было превосходное – недавно он окончил институт и все в жизни прекрасно! Но нет: Глеб снова и снова возвращался к одной мысли.
- Что же мне выбрать? – пробормотал он вслух. Глеб выучился на юриста, но он не был уверен, что действительно хочет этим заниматься. Ему хотелось чего-то более значительного, хотелось изменить мир к лучшему… но как? В раздумье Глеб посмотрел на обочину дороги и, пораженный, нажал на тормоза – в свете фар мелькнули два уголька. Глеб вышел из машины с фонарем и направил его свет на темное желтоглазое пятно. В свете фонарика он различил большие лапы, серую шерсть, лобастую голову…
- Волк! – выдохнул Глеб, чуть не выронив свой фонарь. – Настоящий волк!
Он поспешно шагнул назад. Очутившись рядом с машиной, Глеб осмелел и застыл, боясь вспугнуть зверя, чтобы посмотреть, что тот будет делать…
Когда завизжали тормоза, волк поднял голову и удивленно посмотрел на остановившуюся машину. Раньше они никогда не останавливались. Затем из машины выбрался его злейший враг человек. Волк попытался вскочить, но лапы подкосились, и серый зверь вновь упал в грязь. Принюхавшись, волк тут же поморщился – он даже отсюда ощущал запах страха, волнами идущий от человека. Сам волк почти не боялся. Он не боялся смерти, скорей желал ее. Но природа оказалась сильней, и волк, сделав неимоверное усилие, поднялся и вновь взглянул на своего врага…
Глеб невольно охнул, когда серый зверь поднялся из грязи. «Кожа да кости!» - пробормотал он. В нем всколыхнулась жалость к этому грозному хищнику, дошедшему до такого состояния. Глеб, словно завороженный, смотрел в глаза дикого зверя. Вдруг его осенила мысль, и он стал рыться в своей сумке…
Волк все так же стоял на дрожащих лапах, пытаясь понять, что собирается делать человек. Вдруг тот осторожно шагнул вперед, протягивая вперед руку. Волк глухо заворчал и попытался отойти. Внезапно порыв ветра донес до него прекрасный, божественный аромат – запах пищи. Волчьи ноздри затрепетали, пасть приоткрылась. Запах исходил от протянутой руки… Человек осторожно кинул кусочек к ногам зверя. Мгновение волк смотрел на кусок мяса, весь трепеща, а затем, взглянув прямо в глаза своему врагу, медленно двинулся в сторону леса…
Глеб застыл, стоя рядом с автомобилем, и глядел вслед волку. Он никогда не забудет этот взгляд. Волк, это бессловесное животное, смотрел на него с такой тоской, болью и гордостью… Серый зверь презирал человечество. Презирал за то, что оно делает… Глядя в лицо голодной смерти, он не пожелал принять спасение из рук своего губителя. Он предпочел смерть! А ведь он, Глеб, тоже терзает волка, природу! Терзает своим равнодушием… Вдруг он решился: он посвятит свою жизнь борьбе за спасение природы! Он не сможет больше затыкать уши, чтобы не слышать плача всего живого на этой земле! Глеб не помнил, сколько он так простоял, размышляя. Он вздрогнул – над лесом пронесся душераздирающий вой…
Недалеко от дороги, собрав все свои оставшиеся силы, выл волк. Выл долго, тоскливо, заунывно. Выл, вкладывая все свои чувства в эту незамысловатую ноту. Кому он посвящал эту последнюю песнь? Уж наверно не людям… Быть может он жаловался затянутому тучами небу на свою судьбу? Но ему ли, гордо отказавшемуся принять спасение из рук человека, ему ли стонать и скулить? О, нет! То была прощальная песнь миру, жизни, свету и… страданьям. Шел дождь, и каждая капля дождя словно лишала волка капли сил. И как только замер последний отзвук этого зова в волчьей груди, он упал на лесную подстилку и больше не двигался. Последний вздох отлетел к равнодушному небу… Тихо шелестели капли по мху. Шел дождь.

+1

2

Обалденный рассказ ,
когда читала,то стоял комок в горле и хотелось плакать. :(
Написан рассказ очень красиво.

Отредактировано Лина (2011-09-15 14:34:22)

0

3

Рассказ очень понравился,написан с душой! Viv`en больше спасибо что ты выложила этот рассказ.Жду продолжения рассказов такой же тематики.

Отредактировано Маринелла (2011-09-15 15:44:39)

0

4

Повесть «Белый», автор писатель-анималист Вячеслав Владимирович Збарацкий, была издана в 2005-ом году в английском издательстве Antony Rowe, и продается по всему миру:
http://www.amazon.co.uk/Belyi-Viachesla … amp;sr=1-1
Для России можно читать на сайте «Литсовет»:
http://www.litsovet.ru/index.php/public … ok_id=1526

   
   Молодому, ещё зелёному поколению будущих зоологов и биологов, натуралистов и географов, а так же будущим участникам различных предстоящих экспедиций, этим - необратимо спешащим на смену моему поколению молодым людям, у которых все самое прекрасное и интересное ещё впереди, завидуя им белой завистью и желая только удачи, я посвящаю эту книгу.
     
   
                                               БЕЛЫЙ
     
                                                  П О В Е С Т Ь
     
                                    ВЯЧЕСЛАВ ЗБАРАЦКИЙ
     
     
      Человек и Волк!
     
      Взаимоотношения этих двух существ уходят корнями в глубокую древность, во времена первобытного человека. С той далекой поры и до сегодняшнего дня человек испытывает к этому зверю повышенный интерес. На протяжении веков отношение к волку у разных народов было далеко неодинаковым, его считали прообразом дьявола и наоборот обожествляли, на него ставили капканы и ему же строили храмы. И все же несомтря на некоторые древнейшие ритуально-культовые поклонения, исторически сложившееся отношение у человека к волку, в общем и целом было резко негативным. Причин тому много: это и конкуренция на охоте, и защита своих одомашненных животных, и традиции, и религиозные соображения, и предрассудки, и даже вой. Человек на генетическом уровне пронёс через века понятие - волк-враг, которое твердо и непоколебимо уже много столетий. И как вполне закономерный результат этого понятия, можно рассматривать тот факт, что на сегодняшний день во многих странах, волк истреблен полностью или стал очень редок, и это применительно не только к Европе, а повсюду, если не брать в расчет малозаселённые человеком обширные и необъятные территории Советского Союза и некоторых азиатских стран, да и пожалуй отдельные участки заповедных североамериканских территорий, где он всё ещё по-прежнему является обычным, а порой даже многочисленным зверем. В других местах, за некоторым очень-очень редким исключением процесс сокращения природного ареала волка прогрессирует. Во многих местах он уже истреблён полностью или его численность находится в состоянии близком к этому, оставаясь однако на некоторых государственных флагах, гербах и в фольклоре. Но вот совсем недавно у некоторой группы людей - потомков того далёкого первобытного человека, появились новые суждения, новый взгляд на сосуществование с дикой природой вообще и на волка в частности. Они перестали рассматривать хищников как некую субстанцию, наносящую вред экосистеме, и уже ни один раз мы слышали такие выражение как "Санитар природы", "Естественный регулятор численности", или "Звено в биологической цепи". Опытным путём люди начинают понимать, что истребление хищников, и волка в частности может привести в некоторых местах к локальной биологической катастрофе, а кое-где может быть и к более масштабным неприятностям как для дикой природы, так и для самого человека. Волк изымает из популяции не только животных больных, старых, раненых, но и животных с нарушениями психики, которые могут дать потомство. А если на минуту представить, что их некому будет выбраковывать? Человек пока ещё не в состоянии заменить в этом волка. Ярчайшим примером этому может служить Йеллоустоунский национальный парк в США, где очень неразумно, во второй половине двадцатого века были истреблены все хищники и в особенности именно волк. Целью этого не до конца продуманного эксперимента было повышение численности копытных. И действительно, через пару лет численность их возросла. А спустя ещё несколько лет, увеличившиеся в количестве стада копытных стали с большей интенсивностью уничтожать растительность, что вскоре чуть было не привело к очень нежелательным результатам. Таким как изменение характера растительности на довольно большой территории, связанные с ее уничтожением непомерно расплодившимися стадами копытных, а так же в срочном оздоровлении никем не контролируемого общего состояния этих стад. Комментарии излишни, результат налицо.
      Серого волка некоторые ученые, натуралисты и знатоки природы называют пастухом. Так вот в том-то и беда, что пастух-человек и пастух-волк давно, ещё с незапамятных времён беспросветно спорят относительно этих пастбищ, а главное о тех, кто на них пасётся. Но, пока мы не научились рационально и бережно подходить к использованию природных ресурсов, пока мы не осознаем того, что мы наносим вред экосистеме своей необдуманной деятельностью, пока мы не перестанем считать себя чем-то сверхъестественным и думать, что мы имеем право вершить в дикой природе все что заблагорассудится - этот конфликт неразрешим!
      Конечно, разумный контроль за численностью волка в охотхозяйствах и животноводческих регионах необходим, однако его полное истребление, за что рьяно ратуют некоторые люди, нерационально во всех отношениях. Хотя бы по одной той причине, что в тех местах, где волк ранее был обычен, а сейчас его стало мало или не стало вообще, появляются так называемые волкособаки (гибрид волка с собакой), или что ещё хуже - одичавшие собаки, потомки наших бездомных псов, количество которых, к сожалению, в последнее время прогрессирует. Они уверенно заселяют эти освобождённые человеком от волка места. Как в поговорке - “Свято место пусто не бывает”.
      Позволю себе отвлечься на минутку от темы и попросить читателя задуматься над этой проблемой, как с морально-этической, так и с общечеловеческой позиции. Прежде чем взять домой щенка хорошо обдумайте этот шаг. Помните, что это не игрушка, а живое существо, которое лет на десять, а то и более должно стать членом вашей семьи. Ведь как часто бывает - кто-то из родителей приносит домой щенка в качестве живой игрушки для своих детей, совершенно не задумываясь о последствиях. Но не проходит и нескольких месяцев, как из этого маленького, симпатичного, обворожительного и беспомощного создания, вырастает нескладный, долговязый неуклюжий подросток. Он везде суёт свой любопытный нос и пробует грызть все, что подвернётся под его ещё неокрепшие молочные зубки, и ещё доставляет массу всевозможных больших и маленьких проблем. И вот мама, а чаще папа или бабушка, вечером когда уснут дети, берут этого несчастного щенка и везут его в другой конец города, или ещё куда-нибудь подальше и там выпускают на произвол судьбы, а детям говорят, что их любимец убежал, таким образом решая столь непростую проблему. А щенок не зная что ему делать, и не понимая за что и почему его предали люди, вынужден приспосабливаться. А как такие несчастные животные страдают и какую моральную травму мы наносим детям. И если этот щенок не погибнет от голода, холода, под колёсами автомобиля, не умрет от болезней, или же не будет убит себе же подобными, то года через два из него вырастет дерзкий, нахальный пёс, который попав в дикую среду - лес, степь, горы или даже на окраину города, может потенциально стать опасным и для человека. У меня сердце обливается кровью, когда я вижу на городских окраинах стаи разношерстных бездомных собак. Не заводите, пожалуйста, собаку, пока серьёзно не обдумаете и хорошо не взвесите все "за" и "против". Я например, очень длительное время не мог позволить себе такой роскоши, несмотря на горячее желание.
      Но вернёмся к нашей теме. Так вот эти одичавшие собаки, став лесными жителями, наносят гораздо больший ущерб и вред природе нежели волк, который вреда нанести ей не может, так как сам - природа. Что же касается так называемого напряженно подсчитанного ущерба от волка, то пусть он останется на совести горе - учетчиков, воспринимающих природу как человеческую собственность, и списывающих на волка львиную долю падежа диких копытных, причём почему-то именно в охотничьих хозяйствах. Кроме того, несмотря на обычно очень хорошую наследственность, среди этих собачьих сообществ чаще, чем в волчьих стаях, вспыхивают эпидемии болезней, например таких как бешенство. Учитывая тот факт, что такие своры обычно по количеству намного превосходят семьи волков и ведут кочевой образ жизни, не имея постоянного места обитания, и то что эти более мобильные, чем волчьи стаи своры, почти не боясь, а часто и ненавидя человека, мигрируя между городом или мало-мальски урбанизированным ландшафтом, таким как деревня или какой-нибудь посёлок и дикой природой. Они даже ''одичав'' с легкостью переносят антропогенный пресс и сами порой сознательно идут на контакт с человеком. Учитывая тот факт, что такие своры имеют большую по сравнению с волком плодовитость, не имеющую к тому же определённой как у волка сезонности размножения, нетрудно представить себе, насколько нежелательны такие обитатели в наших лесах. В тех же местах, где волк обычен, таких собак нет - волки изгоняют и уничтожают их, ревностно защищая и обороняя свои охотничьи угодья от посягательств чужаков. Конечно, на настоящий момент грамотное и разумное регулирование численности волков в некоторых местах, особенно в непосредственной близости от осваиваемых земель - необходимая мера. Опираясь же на все выше изложенное, напрашивается следующий вывод - волк необходим природе, как и каждое живое существо в замкнутой цепи биологического равновесия, и убрав его, мы разорвём эту цепь.
      Читатель подумает наверно, что автор этих строк ярый ненавистник собак. Совсем нет, именно сейчас, когда я пишу эти строки, одна из трёх моих собак по кличке Таис, хитро переглядываясь со своей сестрой Тинкой, уже в третий раз покушаются на мой тапок как на игрушку, в надежде стащить его из-под моего письменного стола. Я очень люблю собак и неплохо, как мне кажется разбираюсь в кинологии. И я очень не люблю тех, кто с необоснованной жестокостью относится к собакам, да и вообще ко всем животным, но волк это нечто другое. Кто-то возразит - что это почти одно и то же, только одно дикое, а другое домашнее, и что одно - то есть собака, произошло от другого, то есть - от волка, а значит собака - ни что иное как одомашненный волк.
      Да, конечно их очень близкое родство неоспоримо, как впрочем и родство всех собачьих центрального рода (Canis), и когда говорят, что собака произошла от волка, обычно не уточняют от какого. Афро-азиатский шакал (C.aureus), который кстати обычен у нас на Кавказе и в Средней Азии, да и почти повсюду в Южной Европе, тоже мог бы вполне претендовать на звание предка лучшего друга человека. А уж волкам Нового Света вообще не повезло, их забыли произвести в прародителей наших бобиков. Хотя рыжий волк (Canis rufus) рожденный в неволе и воспитанный человеком, почти совершенно теряет свои инстинктивные волчьи привычки, чего нельзя сказать о его сером, так хорошо всем известном собрате, несмотря на то, что некоторые зоологи-териологи считают рыжего американского волка природным гибридом серого волка и койота. Ну и уж всем хорошо известна тяга койота (С.latrans), или так называемого степного волка, к человеческому жилью..., на эту тему исписаны тома и некоторые из них мне посчастливилось прочитать, это были и маленькие брошюрки, и фундаментальные труды. Этому вопросу, а именно предку наших любимцев в научной и периодической печати уделено немало внимания, но при едином мнении об одомашнивании, нет конкретики - кто именно! Хотя мнения очень близки. Здесь ещё конечно есть и некий этико-психологический фактор, скажите рядовому американцу, что его любимый ретривер произошёл от койота, и он перестанет с вами здороваться. А уж полемизировать с кем-нибудь из кавказцев, по поводу того, что его волкодав произошёл от шакала, я бы даже не рискнул. Что касается моего личного мнения, то анализируя прочитанное труды и опираясь на собственный опыт, мне кажется, что это был некий ископаемый (Canis sp.) очень близкий к (C.familiaris), то есть собаке домашней. Что касается волка, то если он и приложил к этому лапу, то по-моему очень косвенно. Хотя все лучшее от разных пород собак, с таким трудом подаренное им человеком в процессе селекции, с лёгкостью сочетается в волке, подарено ему самой природой. Это прыть и длинные сухие ноги и грудь борзой, приспособленные к мгновенному рывку, и уникальный, выдающийся нюх овчарки. Челюсти ротвейлера и выносливость гончака. Раскосые, приспособленные к ледяному ветру глаза хаски и желудок алабая. Осторожность легавой и упорство мастино. Родительская нежность лабрадора и отважное безрассудство таксы.
      С детских лет в сказках, песнях и рассказах нам внушают, если ни страх, то во всяком случае отрицательные эмоции по отношению к волку. Трёхлетний карапуз знает, что волк это плохо, а вырастая, у него это чувство переходит в стойкую антипатию, даже если он за свою жизнь ни разу не видел, да возможно что никогда и не увидит живого волка. В русских народных сказках персонаж волка представлен как олицетворение грубости, жестокости и как ни странно глупости. Лиса, например, всегда выглядит как более умное и хитрое существо, хотя в природе волк имеет безусловное преимущество перед этим своим дальним родственником, - (оба вида относятся к разным родам одного семейства собачьих или псовых (Canidae) отряда хищных (CARNIVORES)). Но волк крупнее, сильнее, ведущий ко всему прочему стайный, или как говорят общественный образ жизни, и на мой взгляд гораздо сообразительней лисы. Хотя это что называется вопрос "зоофилософский". Занимая свою экологическую нишу в природе, лиса хорошо приспособлена, и очень пластична к различным пищевым и биотопным передрягам, но волк вне конкуренции. Но почему же всё-таки волк у большинства людей вызывает только лишь резко отрицательные эмоции, или даже страх? Частично я уже ответил на этот вопрос выше - дело в воспитании, но есть ещё одно. Меня часто спрашивают, насколько опасен волк для человека. Ну что ж, если читателю интересен этот вопрос, то я попытаюсь ответить.
      Волк - высокоорганизованный хищник со сложнейшими поведенческими рефлексами, и безусловно, взрослый волк в одиночку добывающий оленя или даже молодого лося, то же самое может легко сделать с невооружённым человеком или даже с несколькими сразу. Другое дело, что он никогда не нападает на человека с чисто гастрономической, либо какой-нибудь другой целью. Но и здесь есть несколько оговорок. Например, большая стая выгнанная из хорошо знакомых им привычных зимних мест обитания внезапно начавшимися работами, особенно сопровождающимися большим количеством шума, например - лесозаготовительные работы, и поставленная в положение между жизнью и смертью с одной стороны человеком, а с другой защищающими свою территорию конкурентами - собратьями. Так вот, находясь в таком, что называется, подвешенном состоянии между двух огней, доведённая до отчаяния стая с лёгкостью атакует одинокого путника или повозку, иногда просто сопровождая до деревенских окраин. Именно такие волки, измученные голодом чаще всего и нападают на деревенских собак прямо на глазах у их изумлённых хозяев, и именно они воруют скотину на деревенских подворьях. Но думаю что читателя больше интересует вопрос, а может ли волк напасть на человека? Отвечу - да. Напасть на человека волк может обороняясь или будучи раненным во время охоты на него, а иногда защищая своё потомство или на его взгляд законные охотничьи угодья. Но в этих вариантах чаще всего бывает виновата чрезмерная самоуверенность и неосторожность самого человека, или отсутствие по его вине традиционных объектов охоты, или незнание волчьих привычек и поведенческих особенностей. Кто-то скажет - ''а зачем мне знать эти волчьи привычки"? - Ан нет, попали на территорию плотно заселённую этой серой братией - будьте любезны во избежание конфликтных ситуаций, прошу ознакомиться. Они очень просты - относитесь к дикой природе с большим уважением, и не пытайтесь ничего в ней изменить и она без сомнения ответит вам тем же. Свято помните, что мы здесь только непрошенные гости, а как говорят - со своим уставом в чужой монастырь не ходят.
      Правда есть два варианта, при которых волк без колебаний бросается на человека - это бешенство и месть. Вирус бешенства известен с незапамятных времен и всегда наводил на человека страх. Но бешенство это не только волк, и полностью убрав из экосистемы волка, мы не решим проблему бешенства, а скорее напротив, так как пришедшие на смену волку одичавшие собаки, которые непременно займут эту освободившуюся экологическую нишу, более опасныв этом отношении, так как более привязаны к урбанизированному ландшафту. И наконец, кое-что по поводу мести - волки прекрасные родители, и цель их жизни ни набить брюхо, ни украсть с крестьянского двора овцу или утащить хрюшку, ни подраться с себе подобными, и даже ни повыть морозной ночью, наводя на ближайшие окрестности жуткий ужас, цель их жизни именно родительство. Но так уж устроена психология волка, что защищая своих детей от всех, волк пасует перед человеком. Издревле заложенный на генетическом уровне страх перед человеком в волке превалирует над всеми другими чувствами, и именно поэтому волк не делает попыток активно защитить свое потомство от человека, но правда не всегда. Иногда, если волки уверены что их потомство забрал человек, то не всегда, и даже очень-очень редко, но все же бывает, что извечный страх перед человеком уступает место иным чувствам, и волки мстят человеку, и мстят не щадя себя. И именно только по этой, одной из многих причин, по которой волку есть за что не любить человека, он прощая всё, иногда не прощает человеку похищение волчат. Такие звери заходят в жилище человека, режут скот, причем не для еды, а просто, чтобы убить. Такие звери очень опасны, и на узкой тропе они не задумываясь бросаются на человека. Охотники-профессионалы называют это явление "лютовкой" и появись такой волк или пара, охотники не выходят на промысел, пока не уничтожат их, учитывая то, какое количество бед может натворить эта пара. Но и в этом варианте, на мой взгляд - человек виновен сам.
      Я очень далёк от того, чтоб представлять волка в розовом цвете - мол, это белый и пушистый щенок, совсем безобидный, который и овечки не обидит. Ничего подобного! Волк зверь очень серьёзный - это крупный и сильный хищник, да и охотник он отменный, так что любой потенциальной добыче, а уж тем более овечке - несдобровать.
      "И всё-таки - спросит читатель - опасен ли волк для человека?". На этот вопрос можно ответить следующее: потенциально да, хотя случаи нападения волков на человека чрезвычайно редки и шанс погибнуть под колёсами, ну скажем, к примеру трамвая, во много-много раз больше, чем быть съеденным волками. И всё-таки этого вполне достаточно, чтобы люди (у которых, кстати, очень развит инстинкт самосохранения, и мы почему-то считаем себя чем-то неприкосновенным, часто забывая, что мы такие же дети природы, как и волки), испытывали к волкам, а не к трамваям, отрицательные эмоции, такие как ненависть, смешанную со страхом.
      В зоопарке я несколько раз наблюдал такую сценку: группа людей, только что кормившая (что, кстати, категорически запрещается) печеньем белого медведя или лису (тоже хищников) и смотревшая на них с любовью, подходя к клетке с волками, сначала порой даже просто не узнав их, а прочитав название, преображалась:
      - Волк!..
      - Не было б клетки, он бы показал!..
      - А как смотрит...
      - Зверь настоящий...
      И так далее, и тому подобное. Хотя я, например, считаю волка ничуть не менее красивым животным, чем лиса или писец, и уж куда менее опасным, чем тигр или медведь, но в их адрес почему-то таких реплик не отпускают.
      Я встречался с волками в местах их естественного обитания, и единственное чувство которое они испытывали по отношению ко мне - было любопытство смешанное со страхом, причем побеждало неизменно второе. Я смотрел на них и мне не верилось, что этот красивый и сильный зверь когда-нибудь исчезнет с лица Земли. Хотя на сегодняшний день, казалось бы, на некоторых территориях волку, в общем не угрожает полное истребление, но эта грань очень тонка, ведь при той интенсивности с которой волк истребляестя в СССР, через сто лет трудно будет найти генетически чистую популяцию. Мы не осознаем пока всей важности предначертаний природы, всех тонкостей создания видов или даже подвидов диких животных, их глобального предназначения, их неотъемлимой и незаменимой сути в экосистеме. Своей необдуманной деятельностью мы с непростительной легкостью решаем судьбы отдельных популяций диких животных, а порой даже и целых видов. Мы не осознаем пока пагубности сих действий, не оглядываясь и не опираясь на опыт поколений, акцентирую - на печальный опыт. Но мы просто обязаны сохранить, путь даже только в некоторых местах если и не первозданную девственность природы, то хоть банк генетически чистых видов. Мы просто обязаны сделать это, для нашей Земли, для будующих более грамотных, более технически оснащенных и более образованных поколений, которые наверняка исправят все наши ошибки, конечно если такое будет возможным.
      В основу повести "Белый" легли документальные рассказы охотников и натуралистов, зоологов и просто очевидцев о волках. О том, как в момент охоты на волков и оклада стаи флажками, матёрый ушёл через оклад и увёл с собой волчицу. О том, как у одного егеря был ручной волк, которого по ошибке застрелил его друг. О том, как человек привёз с Севера волчонка, и о многом-многом другом.
      Смысл и цель написанного заключается в том, что может быть кто-нибудь, прочитав это произведение, задумается о будущем нашем Земли, встав - ну если не на защиту волка в частности и дикой природы вообще, то хоть задумается над тем, что возможно наши традиционные взгляды на природопользование, мягко говоря - несколько устарели, и может быть мы делаем что-то не так. Ведь дикая природа в опасности, и так нуждается в нашем покровительстве.
     
   ПРОЛОГ
     
      На сопках Таймырской тундры лежал снег. И казалось, что это огромное белое пространство остановилось как кадр в фильме. Казалось что это всё ничто иное, как огромная картина художника и всё в ней неживое, а придуманное, искусственное, сделанное и никогда не оживёт, никогда! Не верилось что это настоящее, а не выдуманное пространство может петь и плясать, пахнуть и сиять, бегать и любить. Но все это будет через несколько дней, а сейчас уже потяжелевший снег всё ещё укрывал и давил Таймырскую землю, со скрежетом изредка на миллиметр, двигая небольшие снежно-ледяные шапки на самых первых северо-восточных грядах Путоранского плато. Госпожа Зима не хотела сдаваться и сопротивлялась, как могла всеми своими уже ослабевшими остатками сил. Многие месяцы она плясала снежными ураганами от радости и счастья, что это её владения. Ей казалось, что всё останется так навсегда, что кругом будет темно и холодно, что всё живое скоро замёрзнет, и тогда у нее не будет конкурентов и она сможет спокойно спать вечной морозной ночью. Но для этого ей нужно ещё долго плясать в бурях и ураганах, дуть холодным ветром, кружить снежным смерчем, чтоб всё заморозить. Она знала, что эти танцы многим живым существам стоили жизни, и это её радовало. Она не любила никаких движений кроме своих собственных и на всё что двигалось обрушивала метель и пургу. Но вот сегодня её силы почему-то иссякли. И она под напором приближающегося из другого полушария Солнца, начинающего пока ещё неуверенно, но необратимо прогревать землю, вынуждена была отступить.
      Человеку видевшему хоть раз приход весны в тундру, конечно, если это человек хоть немного романтической натуры, становится как-то не по себе. Он понимает всю ничтожность своего существа перед силами природы, и чувствует себя в данной ситуации её неотъемлемой частью. Ему при виде такого грандиозного желания жить, хочется самому петь и танцевать. Будь то геолог или охотник, оленевод или военный, биолог или турист, приход весны на Крайний Север, даже если он видит его уже ни один десяток раз, всегда задевает за какую-то непонятную струну внутри, расправляя пружину жизни, и рождает ощущение постоянного праздника.
      Весна на Север приходит не постепенно, а как-то сразу, и сразу же забывается ещё недавняя холодная темнота, пусть даже белая от снега. Читатель, конечно же, понимает о каком именно периоде идёт речь - это не начало календарной весны, а скорее первая половина мая. Именно в этот коротенький промежуток времени и пролетает короткая и бурная полярная весна, чтобы уступить эстафету не менее короткому лету. Сразу все начинает кружиться в карусели жизни, и буквально за несколько дней на южной экспозиции сопок сходит снег, и они покрываются пестрым ковром растений. Журчат ручьи, речушки и даже реки, на которые несколько дней назад не было и намёка. Они несут свои воды по веками пробитым руслам и многие из них выполнив свою миссию затихнут, оставшись без воды до следующей весны, и лишь немногие превратятся из бурных потоков в ручейки и неглубокие реки, так или иначе, отдав свои воды океану.
      Грандиозное количество насекомых летает над тундрой в этот период, очень близкий к периоду круглосуточного полярного дня, когда солнце не опускается ниже линии горизонта в течение всех двадцати четырёх часов. Смешные неуклюжие лохматые шмели собирающие нектар, вездесущие мухи, слепни и оводы, ищущие кому бы под кожу отложить яйца, и всеми и всегда ненавистные комары и мошка. Они ищут себе жертву, доставляя своими укусами невыносимый зуд и мучения.
      С приходом весны в тундру из более южных зимовок, и даже из другого полушария прилетает огромное количество птиц. Различные утки, гуси, крачки, гагары, вороны, ненавистные для всего живого воры поморники, и устраивающие интересные боевые турниры из-за самочек кулики-турухтаны, о которых говорят, что в брачный период петушок-самец имеет строго индивидуальную не повторяющуюся у собратьев окраску. За некоторое время до момента схода снегов, появляются отзимовавшие в лесотундре полярные куропатки. Они неравномерно линяя, меняют свою белую зимнюю окраску на летную серо-коричневую. И ходят в этот момент как в камуфляже, в белых и коричневых, неправильной формы пятнах. Природа ловко придумала то, что эта не очень маневренно летающая птица, благодаря своей окраске в этот период, затаившись, становится почти незаметной для хищных пернатых: полярных сов, кречетов и сапсанов. Все они должны за короткое полярное лето вывести птенцов, поднять их на крыло и улететь из этих мест, лишь для того чтобы через год всё повторить.
      Животные северных широт не блещут пестротой окрасок, но они по-своему красивы и даже очень. Смешные весёлые лемминги, шустрые с глазами-бусинками полёвки, озабоченные пищухи, неутомимые зайцы, хитрые песцы, строгие снежные бараны, бородатые овцебыки - все они с приходом весны испытывают ту же радость что и человек, только относятся к этому более серьёзно.
      С приходом весны в тундру устремляются огромные стада северных оленей. Они идут сплошной лавиной, кажется что это поток лавы как при извержении вулкана, если на это смотреть со стороны. Они идут на богатые летние пастбища, так же как это делали их предки тысячи лет назад.
      За стадами оленей идут их пастухи - волки...
     
     - 1 -
   
     ...Так пришла весна в тундру.
      Именно в это счастливое время, а точнее несколько недель до него, когда ещё трещали морозы и здесь была полноправной хозяйкой Госпожа Зима, в старом логове, используемом разными семьями волков не один десяток лет, волчица произвела на свет четыре маленьких клубочка, слепых и беспомощных. Трех очень-очень темных, такого цвета, какого обычно и рождается на свет большинство волков, и какой после рождения была она сама, и одного чуть более светлого - такого, каким был при рождении их отец.
      Именно за обладание этим логовом, многие волки в драке отстаивали право иметь именно этот дом для своих детей. Совсем ещё недавно, волк-отец успешно отвоевал этот удобный дом, расположенный под неизвестно как забравшейся сюда в вечную мерзлоту сосенкой. Она росла более двадцати лет, но была всего в два человеческих роста, или даже ниже - так плохо и медленно растут деревья на Севере. Когда-то она была с корнем вырвана ураганом и под ее вывернутыми корнями получилось небольшое, но очень удобное логово. Вообще-то в трёхстах километрах отсюда строго на юг, а по северным понятиям это недалеко, начиналась лесотундра. И возможно, что эту сосёнку когда-то более двадцати лет назад сюда забросил ветер во время бури, возможно рука человека, либо как-нибудь ещё семя или отросток попали сюда в вечную мерзлоту, где даже самым жарким летом земля не прогревается более чем на метр. А под низом холод и вековой лёд. Вот так, из года в год, борясь с ветрами и холодом, сантиметр за сантиметром сосёнка ползла в высь и не знала, что ее корни будут служить кому-то кровом.
      Волк-отец был вторым по силе волком в стае. Он был сильным и очень крупным, но его брат моложе его на год, был сильнее его. Он и был вожаком стаи, в которой было девять волков. Вообще-то волк-отец и волк-вожак ладили между собой и драки между ними были редки.
      Примерно за месяц до того как начал сходить снег стая разошлась на четыре пары, оставив на одном из мест постоянных стоянок старого волка. Он был очень слаб, и не мог следовать так далеко за ними, у него не было пары, но даже если бы и была, то в суровой борьбе за существование он вряд ли смог прокормить самого себя, не говоря уже о потомстве.
      В стае, а точнее год назад это были две большие стаи, близкие соседи, были только взрослые волки. Весь прошлогодний и неопытный молодняк и переярков постреляли охотники с вертолётов, так как волки в этих местах стали наносить ощутимый урон поголовью одомашненного оленя, огромные стада которых пастухи-люди выгоняют летом в тундру на богатые ягелем пастбища. И вот из двух больших стай, в одной из которых было девять, а в другой четырнадцать волков, осталось восемь, а чуть позже к ним примкнула неизвестно откуда взявшаяся взрослая одинокая волчица. И вот девять самых сильных, самых ловких, самых бывалых: четыре волка, четыре волчицы и один старик. Он четыре года водил свою стаю на охоту, четыре года он защищал ее, уводя от хитроумных охотников, четыре года он учил ее обходить капканы и не прикасаться к просто так лежащему, а значит отравленному человеком мясу. Учил понимать чем отличается просто мертвый олень от специально выложенной привады, за которой в пару сотнях метров спрятался поджидая их человек с ружьем. Учил выманивать собак из стойбищ и прятаться за неровности в ложбинах, чтобы незаметно для оленей и охраняющих их людей подкрадываться к стаду на отеле олених. Но вот сейчас его покидали те, кто был сильнее потому что моложе. Он понимал, что только благодаря необыкновенной охотничьей удаче стаи этой зимой он остался жив. А может, охотничье счастье этой зимой было благодаря опыту всех членов стаи, но это уже неважно. Старый волк видел как расходится стая и отчётливо понимал, что его бросают. Оставшись в одиночесиве, он задрал к небу свою седую морду и завыл. Это была его песня, он вложил в неё всю оставшуюся силу, и у всего живого кто слышал эту песню властелина тундры, дрожь пробежала по телу.
      ...Это была его прощальная песня ...
     
      * * *
     
      Тимур сын Тоги, гнал свою упряжку из поселка в оленеводческое стойбище. Когда-то девятнадцать лет назад Тога, будучи в поселке, видел фильм “Тимур и его команда", а приехав домой и узнав, что у него родился сын, дал ему в честь героя фильма столь необычное для этих мест имя Тимур. Тимур ехал, напевая что-то себе под нос, как вдруг олени шарахнулись и он услышал вой волка. “Странно, - подумал он, - в такое время воет волк, вроде бы всех в прошлом году перестреляли. Приеду расскажу отцу".
      ...Старый Тога сидел у своей яранги, он уже в который раз в жизни встречал приход весны. Он курил трубку и думал о себе, о сыне, о предстоящей работе. Он гордился сыном - ветеринаром, который два года учился в городе, и приехал в родные места, чтобы работать вместе с отцом и другими оленеводами. Обо всем этом думал старый Тога, и его сморщенное лицо становилось добрее. Он вдалеке увидел упряжку сына и был очень доволен, что тот не опоздал, но не подал виду, продолжая сидеть и курить.
      Тимур подъехал, остановил упряжку и ловко спрыгнув с нее, подойдя с улыбкой к Тоге, сказал.
      - Здравствуй, отец!
      - Да-да, здравствуй, сын.
      - Отец, все ли в порядке, как твое здоровье?
      - Да-да, сын, всё хорошо, всё хорошо.
      - Через неделю привезут медикаменты... и продовольствие, - говорил Тимур, скидывая с нарт всевозможную привезённую из посёлка хозяйственную утварь, предназначенную для летнего проживания оленеводов в тундре.
      - ...
      - Да, отец, я купил приемник, "ВЭФ-103" называется. Будем музыку слушать.
      - Хорошо...
      - Скоро работы будет! - мечтательно произнёс Тимур.
      - ...
      - Ах да, послушай, отец! Когда я час назад проезжал ложбину около Тылнатхеге, то слышал волка.
      - Волка?! - удивившись, переспросил Тога.
      - Да! В такое время?
      - ...
      - И откуда он только взялся? Может, пришел откуда-нибудь из других мест? Ведь всех говорят, убили в прошлом году. Объясни, отец.
      Старый Тога ответил не сразу. Глубоко затянувшись, он выпустил дым и спокойным размеренным тоном сказал:
      - Это волк-одиночка... Тоска его мучает... Один он остался... Всех в прошлом году взяли, а он один... Снег спадет, однако, пойду и его возьму.

0

5

Продолжение
***

     
      После того как зимняя стая распалась на пары, волки пустились в странствия, чтоб попытаться найти, а возможно, что и отвоевать клочок тундры с подходящим местом под логово.
      ...Первым место для семьи нашел волк-вожак. Это была большая сопка, под которой была ложбина, где песцы когда-то вырыли нору. Много лет назад волки заняли эту нору, выгнав оттуда песцов и расширив ее, приносили каждой весной здесь потомство. Это было лучшее место, но никто не посмел оспаривать прав волка-вожака на него.
      Волк-отец и волчица-мать одновременно с еще одной парой волков оказались возле старой упавшей сосенки расположенной в небольшой ложбине и самого подножья плато. Первая драка была короткой. Волк-отец был сильнее и уже торжествовал победу, но второй волк ни за что не хотел уступать, и они снова сошлись в драке. Даже беременные волчицы приняли непосредственное участие в этой жестокой драке. Волки не умеют говорить как люди (которые, кстати, хоть и умеют говорить, но тоже дерутся), и поэтому драка для волков в обществе себе подобных - единственный способ заявить о своих правах. Эта драка была жестокой и кровопролитной, второй волк не хотел отдавать волку-отцу того, что могло бы принадлежать ему... Это была его последняя драка, он погиб борясь за право иметь дом для своих детей. Что ж, природа жестока и сурова, и успех в естественном отборе сопутствует сильнейшему. Его волчица ушла скалясь и прихрамывая с поля боя, о ее судьбе ничего не известно, возможно она была обречена из-за ран, полученных при драке, возможно умерла при родах под открытым небом, а волчата погибли от голода или были усыновлены другим семейством волков, все это остается загадкой... Она прихрамывая поднялась на холм и посторонилась, пропуская волка-самца четвертой пары. Он шел один низко опустив голову. Его подруга подошла уже тогда, когда исход встречи был решен, ее супруг сдался, что называется без боя, не рискнув померяться силами с волком-отцом. Одной позы угрозы хватило, чтобы он ретировался, подставив шею под зубы волка-отца. Волки таким образом (позой покорности) выражают то, что они побеждены, и видя свою победу победитель не продолжает боя, и в этом есть большой смысл.
      Волки четвертой пары расположились в семистах метрах от старой упавшей сосенки, и эти волки станут невольными свидетелями разыгравшейся здесь трагедии, которая произойдёт здесь спустя несколько недель. Но это будет потом, а пока волки-самцы вместе ходили на охоту и небезуспешно. Они знали, что когда спадет снег, еды будет много: полевки, лемминги, птицы, птичьи яйца, а сейчас было голодно и за едой приходилось ходить очень далеко.
      Охота этих двух волков проходила обычно так: волк выгонял оленя на волка-отца, а тот в свою очередь приканчивал его. Здоровый олень любого возраста может легко убежать от волка, если тот охотится один и волки прекрасно это зная, объединялись.
      Миссия волков-самцов в это время заключается в добывании пропитания. Волчицы в первую неделю не допускают самцов к волчатам, и волки принося мясо устраивались на отдых неподалеку от логова. Способы транспортировки мяса от места охоты до логова, весьма различны и порой оригинальны. Если охота проходила в сравнительной близости от логова, то волки, в зависимости от размера добычи, тащат ее волоком или в зубах перед собой, высоко подняв голову. Но чаще всего в этот период, или если добыча находится далеко - самым на мой взгляд, великолепным способом - в желудке, отрыгивая ее потом перед входом в логово! А когда подрастают волчата и семья волков начинает вести полукочевой образ жизни, то они насыщаются прямо на том месте, где была поймана добыча.
     
      * * *
     
      Тога подарил своему сыну Тимуру к празднику Весны молодую олениху - двухлетку. Это был хороший подарок и Тимур был очень доволен. Олениха была молода для упряжки и он пустил ее свободно пастись возле стойбища.
      На возвышенностях уже давно сошел снег, а укрывающий мягким ковром тундру молодой сочный ягель был самым любимым лакомством оленей. Олениха была красива - маленькие рожки причудливой формы (они есть и у самцов и у самок северного оленя), очень приятный светло-бежевый цвет шкуры с мягкими светлыми и коричневыми пятнами. Она обещала вырасти в хорошего ездового оленя и прекрасную производительницу, но этому не суждено было сбыться...
      ... Через неделю после того как сошел снег, олениха паслась недалеко от стойбища в обществе таких же оленей - подростков, собственностью оленеводов. Огромные полчища гнуса набросились на оленей, как только они спустились в безветренную низину. Они лезли в глаза, в рот, в нос, залазили в уши и шею, облепляя оленей плотным слоем и кусая в плохо защищенные места. Олени несколько раз срывались с места и перебегали на другое пастбище, пытаясь уйти от своих ненавистных мучителей, но это помогало лишь на очень коротенький промежуток времени, буквально лишь на несколько минут. И с новой силой несметные полчища кровососов набрасывались на свои жертвы.
      Олени обезумели от мучений и зуда, и их небольшое стадо, примерно в тридцать голов, двинулось в сторону противоположную оленеводческому стойбищу. Они бежали туда, откуда веяло прохладой и водой, а значит и спасением.
      Через двадцать минут быстрого бега они оказались на берегу быстрой речушки, очень неглубокой, но вполне достаточной для того, чтобы, искупавшись и повалявшись в воде снять зуд, и олени ринулись туда, ничего не замечая вокруг...
      ... Волк-отец после отдыха под небольшим обрывом, недалеко от логова, встал, потянулся и трусцой пошёл в сторону своего охотничьего участка. Это послужило сигналом для волка четвертой пары, и он на почтительном расстоянии двинулся в том же направлении. Этот волк занимал подчиненное положение. Через некоторое время волки встретились, поприветствовали друг друга и начали совместные поиски объекта охоты.
     
      * * *
     
      У волчат неделю как открылись глаза и эти комочки уже играючи покусывали друг друга...
      ...Даже у самых светлых подвидов волков новорожденные волчата очень темные, даже у нашего азиатского полярного (Canis lupus albus), но по мере роста уже к трём-четырём неделям окраска начинает постепенно немного светлеть. Полностью молодые одеваются в окраску взрослых в разных частях ареала по-разному. Наши южные, интерградирующие подвиды волка кавказский и степной (C.l.сubanensis),(C.l.campestris) , и близкий к ним более северный русский лесной волк (C.l.communis) на первом году жизни, дальневосточный и памиро-тибетский или монгольский подвиды (C.l.chanka),(С.l.laniger) - только ко второй линьке надевает характерный чепрак и маску, а полярный (C.l.albus), лишь к концу второго года, а то и позже. И только меланисты черны всегда. В окраске различных подвидов волков присутствуют очень разные оттенки и цвета: это и рыжий, и бурый, и седой, и черный, и белый, и конечно же серый, недаром номинальный подвид (C.l.lupus) называется обыкновенный или серый волк. Самые полиморфные подвиды живут на Североамериканском континенте и на северо-востоке Сибири, а самые монотипично окрашенные во всей Европе, в средней полосе России, на западе Центральной Сибири и на просторах Ценральной Азии....
      ...Но вернемся к нашим волчатам. Из четырех волчат одни был светлее остальных и единственным самцом. Он, большеголовый широколобый смышленыш с широко открытыми любопытными серо-голубыми, ещё по-детски окрашенными глазками, дальше всех отползал от матери, и если бы она его не останавливала, вылез бы наверно из логова познавать мир. Его сестренки наевшись материнского молока, проводили остаток дня во сне, свернувшись возле ее теплого бока, а он лез туда, куда по мнению волчицы лезть было нельзя. Он ловил еще неокрепшим обонянием заманчивые и непонятные запахи, которые доносились со стороны входа. Над их логовом на небольшой кочке рос багульник, и его пьянящий запах звал и манил на свободу к неизвестному. Это был его первый запах, который он познал, кроме запаха матери и логова.
      Волчица-мать чаще всех облизывала его, он был самый большой, первый и доставлял ей больше всего хлопот. Она и при родах помучилась с ним больше всего. Она знала, что это самый большой волчонок, которого она когда-нибудь рожала. Она несознательно испытывала к нему уважение, как к будущему волку-вожаку его собственной стаи, как к могучему и сильному властелину тундры...
      ...и наверное, так бы все и было, если бы не случай...
     
      * * *
     
      ...Олени только что вышли из ручья и неторопливо пошли в направлении стойбища. Олениха Тимура никак не могла насладиться купанием и вылезла из ручья последней. Волк появился внезапно и сразу же кинулся на оленей. Самые осторожные олени бросились бежать сразу, за ними и весь табунчик. Олениха Тимура даже не поняла, почему вдруг все так резко рванули, но повинуясь одному из самых великих инстинктов копытных - инстинкту стадному, всё-таки побежала последней - замыкающей. Она была слишком рассеяна, невнимательна и беспечна, и если бы жила в дикой природе, то при естественном отборе, а у животных общественных он выражен наиболее ярко, давно бы погибла. Хищники, несознательно являясь селекционерами природы, отбирают не только слабых, больных и беспомощных, но и сильных и выносливых, но с нарушениями психики, и поэтому очень легкомысленных и невнимательных. И в этом есть глубокий биологический смысл.
      Быстрые ноги внесли оленей на холм и они побежали в направлении противоположном волку. Вдруг, в пятидесяти метрах от себя, олениха Тимура увидела волка. Он бежал во весь опор, перерезая ей дорогу и отбивая от стада. И от внезапного испуга, она повернула! Будь она чуть умней и сообразительней, она бы никогда не совершила такой ошибки. Теперь же волк уверенно гнал её вдоль ручья к тому месту, где затаился для своего смертоносного броска волк-отец. Она увидела, а точнее почувствовала это слишком поздно, и ей бы не останавливаясь сменить направление, и тогда ещё неизвестно чем бы всё это кончилось, но она замешкалась на долю секунды и была обречена. Именно это замешательство стоило ей жизни, из-за небольшой сопки молнией выскочила светло-серая тень, бросилась к бегущей и одним отработанным движением, перерезала ей ножную артерию клыком.
      Олени прибежали в стойбище на предельной скорости, они пробежали бы мимо, но старый охотник Тынук заметил их издалека. Их остановили поймав арканом несколько оленей за рога, и в их числе молодого самца, который в этой экстремальной ситуации взял на себя обязанность вожака. Олени замедлили бег и вскоре совсем успокоившись, стали мирно пастись, как будто ничего не произошло. Тимур обвёл стадо взглядом - все его олени были на месте. Он хотел уже идти в палатку готовить иглы и лекарства для оленьих прививок, но остановился на секунду возле яранги, где собрались старики, которые говорили о том, что могло так напугать оленей. Кстати, старые оленеводы ни за что не хотели жить в палатках, а когда им говорили, что поставить и снять палатку можно гораздо быстрее, чем ярангу, они на это отвечали, что им уже по возрасту торопиться некуда, что только молодым есть куда спешить.
      Тимур уже поднял полог палатки, как вдруг вспомнил об оленихе, о подарке отца. Как же он мог о нем забыть? Он осмотрел стадо несколько раз - оленихи не было. “Наверно отбилась - подумал Тимур - поеду искать!". Но поехать искать не удалось, так как нужно было сделать прививки только что пригнанному табуну олених с оленятами-сеголетками. Табунчик был не очень большим, примерно тридцать олених и столько же молодняка, но на это ушло время. И вот только утром следующего дня, снарядив упряжку Тимур едет на поиски своей оленихи, вооружившись карабином. Часа через полтора он случайно набрёл на останки оленя. Сначала волки, ну а потом песцы и птицы сделали своё дело. Он узнал её по рожкам, такие редко у кого встретишь. Да! Это были останки его оленихи, это был подарок отца! Тимур вдруг отчётливо вспомнил вой волка, который он слышал несколько недель назад в тундре. Он поднял карабин и от бессильной злости несколько раз выстрелил в воздух, и от ненависти и обиды у него по щекам потекли слёзы:
      - Я тебя убью! - закричал он, - ты слышишь, убью!!!
      Но никто не услышал выстрелов, и тем более криков Тимура, северный ветер разнёс звук над тундрой, и только насиживающая позднюю кладку куропатка плотнее прижалась к гнезду.

0

6

Проолжение
- 2 -
     
      Василий Чабан отслужил два года срочной службы на Крайнем Севере, в звании ефрейтора был уволен в запас и счастливый возвращался домой. Из части их четыре часа трясли в "вездеходе" до оленеводческого стойбища. А оттуда они должны были лететь вертолетом, привозящим в этот период медикаменты и продовольствие для пребывания оленеводов в тундре, до Норильска, а затем самолётом на Большую Землю. И затем расставшись в Москве, разъехаться кто куда по необъятному СССР. Путь Василия должен был закончиться в маленькой деревушке под Минском. Василий много раз представлял себе, как весь в блестящих значках придет в деревенский клуб, как будет рассказывать зеленым юнцам о тяжелой службе на Севере. О том как он, Василий Чабан, спас от белого медведя..., правда, он еще не придумал кого, хотя в том месте, где он служил белыми медведями, что называется - и не пахло. Как будет рассказывать о том как он, Василий Чабан, чуть не замерз выполняя задание, хотя он был связистом и дальше КПП за все два года не выходил, да и некуда было. Он насобирал целую кучу сувениров - оленьи рога, унты, кусок красиво расшитого бисером камуса и просто выделанный кусок шкуры оленя, о котором думал сказать, что он лично убил этого оленя на охоте. И даже где-то раздобыл бубен, похожий на бубен шамана, и представлял, как расскажет о том, что шаман сам подарил ему этот бубен, правда, еще не придумал за что. Его не смущал тот факт, что в тех местах время шаманов давно уже кануло в прошлое. Он думал о том, как за семейным столом будет рассказывать, как защищался от стаи голодных разъяренных волков и чудом спасся, хотя еще ни разу в жизни не видел живого волка. Он представлял, как все будут звать его не Васька, как прежде, а почтительно - Василий. Он думал о том, как будет гулять с Любой, которой в письмах писал о своей суровой службе на Севере. И она уже не будет посмеиваться над ним, он уже не тот простоватый парень, а мужчина - бывший солдат. Он представлял, как в предварительно продуманных подробностях будет рассказывать об охоте на волков, благо было время подумать над этим, а фантазии у Васи хватало...
      "Да, - думал он, - достать бы хоть клык, хвост или на худой конец, хоть ухо волка, вот было бы здорово! А если бы шкуру! " И он очетливо представлял как рассказывая об охоте на волков, небрежно
      достает шкуру волка... ну не шкуру, а хоть хвост! Ну, или что-нибудь волчье, что-нибудь! "Эх, достать бы хоть что-нибудь", - мечтал он.
      И такой случай представился...
     
      * * *
     
      Вот уже несколько дней как волки охотились парами. Волчата подросли и волчицы на время оставляя их присоединились к своим супругам для охоты. Однажды обе пары объединились для совместной охоты и охотились вчетвером. Эта охота прошла успешно, был загнан трехлетний олень с травмой ноги, но делёж добычи надолго отбил желание у волков четвёртой пары объединяться для совместной охоты с волчицей - матерью. У этих обоих пар волков были почти одни и те же охотничьи угодья. Такое явление редкость, но всё же бывает в некоторых исключительных случаях. Например, когда по каким-то причинам одна из пар пропустовала или потеряла своё потомство, или на территории сильной пары как бы под её присмотром живёт более слабая молодая пара, в случае если волчицы родственницы. Иногда волки-одиночки, чаще всего самцы живут неподалёку от логова, часто принимая самое активное участие в воспитании и выкармливании волчат, с одобрительного согласия матерых. Причем эти няньки не обязательно кровные родственники. Структура взаимоотношений в волчьей семье чрезвычайно четка и рациональна. Все в ней, начиная от строжайшей иерархии, и заканчивая сложнейшими обучающими процессами молодых, строго подчинено единственной цели - выжить. Так что крылатая фраза: "Человек человеку - волк", звучит несколько условно.
      Иногда они издалека видели волка-вожака со своей подругой, идущего на свой участок по далекому горному хребту, но ни те ни другие не нарушали незримой черты проходящей между их охотничьими угодьями и никогда не встречались близко. Они метили территорию подобно тому, как это делают, задрав ногу собаки, и ревностно охраняли её, они знали, что за нарушение её священных границ одно наказание - смерть. Правда чуть позже, когда подрастут волчата, на границах территорий волки будут устраивать что-то вроде смотрин и совместных детских площадок для игр и общения молодняка, на какое-то короткое время, но до этого времени они ещё не дожили.
      На свою беду волк не может отличить одомашненного оленя от дикого. Да, кстати, и не каждый человек может это сделать. Одомашненный - более коротконог, менее тренирован и следовательно - хуже бегает. Дикие же олени более осторожны и сообразительны и, следовательно, одомашненный олень более легкая добыча для волка, чем его дикий собрат, способный оказать, куда большее сопротивление во всех отношениях. Порой, оказываясь во время охоты в стаде домашних животных, волк видя их неспособность к сопротивлению и входя в экстаз охоты, убивает направо и налево, и убивает в такой ситуации гораздо больше, чем это нужно было бы ему для пропитания.
      Именно это и случилось через две недели после смерти оленихи. Волк-вожак контролировал свой охотничий участок, как вдруг почувствовал принесённый ветром олений запах - запах добычи. Он затаился за большим верховым уступом на плато. Олени шли с наветренной стороны и не чувствовали волка, а он в свою очередь не знал, что этих оленей гонят пастухи-люди на прививку к Тимуру. Он бросился в самую середину стада, когда первые олени пронеслись мимо него. Обезумевшие от страха олени кинулись врассыпную, но двое их них уже никогда не будут бегать и пастись. Волк заметил людей и ретировался, оставив бившихся в предсмертной агонии оленей на том месте, где он с ними встретился. Люди видели волка. Разбежавшихся от испуга оленей пришлось долго собирать вместе. С большим трудом собранных опять в табун оленей погонщики пригнали позже в стойбище, и рассказали о случившемся. Среди оленеводов поднялся гул. Их возмущению не было границ, все думали, что это дело рук волка-одиночки, вой которого слышал Тимур, и который как им казалось, уже убил одну олениху. Они не знали, что он уже умер от старости, а вороны и песцы давно справили панихиду не оставив ничего, что могло бы напоминать о его существовании. Люди всю вину валили на него:
      - Совсем озверел!..
      - Мало ему птиц и мышей...
      - Скоро на людей бросаться станет.
      ... И было решено его убить...
     
      * * *
     
      ...Через три дня от стойбища пешком вышла и двинулась в тундру группа людей, состоящая из десяти человек, одним из которых был старый охотник Тынук. И по предварительной договорённости через десять часов в том же направлении будут должны выйти ещё одна группа охотников. Задача первой десятки заключалась во вспугивание волка.
      Сопоставив расположение места гибели оленихи Тимура и оленей из стада, охотники довольно четко, имея в этом некоторый опыт, могли определить теоретически возможное местонахождение волка. Если только тот ведёт не кочевую жизнь, то есть занимает определённый охотничий участок. А следовательно, его несложно будет вычислить. Первая десятка охотников должна была выйти, разбившись на две группы, обойти предполагаемый район обитания волка. И если им не удастся уничтожить его или даже обнаружить, что при осторожности волка вполне вероятно, то её задача своим появлением вспугнуть его. А вспугнув "прижать" к плато и выгнать на любого стрелка из второй группы, которая через десять часов внимательно просматривая тундру впереди себя на предмет обнаружения любого движения, должна тронуться навстречу первой группе по возвышенности. Двигаясь через предполагаемое место обитание волка, вторая группа должна была уделять больше внимания маскировке и схроняясь за неровностями, как можно меньше выдавать свое присутствие и быть в любую секунду готовыми к выстрелу.
      И надо признать, что их расчет был довольно точным, неточность заключалась лишь в том, что они считали гибель оленей делом рук волка-одиночки, а не разных волков, да ещё у которых были семьи.
     
      * * *
     
      ...Волчица-мать и волк-отец прибежали с охоты. Они только что плотно закусили большим гусём-гуменником, самоотверженно защищавшим свое гнездо. Сначала гусь прикинувшись раненным, уводил волков из гнезда, а потом бросился на них, шипя с широко расправленными крыльями. Будь волки моложе и неопытней, они бы непременно отступили перед этим героизмом, спасовав и дав тем самым улететь гусю. Но волки были матерыми и набросились все же после короткого колебания на него. Он пожертвовал собой во имя своего гнезда, своей самки и птенцов.
      По дороге к логову волчица-мать, и так уже плотно закусившая, схватила лемминга, случайно и неосмотрительно выскочившего прямо перед самым ее носом и несколько секунд поиграв им, подбрасывая в воздух, проглотила почти не жуя. Волк-отец прибежал чуть раньше, остановился у самого входа в логово и лег доживаться своей подруги, а она не останавливаясь, быстро пригнувшись вскочила в свой дом, обнюхала и несколько раз лизнула волчат, которые пристроившись к ее боку, стали с жадностью сосать молоко. Волчата уже в скором времени должны были перейти на мясной рацион.
      Волк-отец впервые влез в логово. Волчица, жмурясь, искоса смотрела на него, не возражая. Они были счастливы. Но этому счастью не суждено было продлиться, беда была рядом....
     
      * * *
     
      ...Старый Тога, Тимур и еще семь охотников вышли из стойбища, как договорились ровно через десять часов после выхода первой пятерки. И через три с половиной часа, после своего выхода, вооруженные карабинами и охотничьими ружьями, растянувшись цепочкой на расстоянии видимости друг от друга, и прижимаясь к плато, они оказались в двухстах, двухстах пятидесяти метрах от старой упавшей сосенки. Вдалеке показалась первая, уже объединившаяся десятка охотников во главе со старым Тынуком. Охотники начали подумывать, что их экспедиция не увенчалась успехом, и уже хотели собраться вместе и подождать первую группу.
      Старый Тога тихо пробубнил сам себе: - Наверное, волк ушел, почувствовал и ушел.
      Но вдруг один охотник из первой десятки внезапно вскинул карабин и прогремел выстрел в неизвестно откуда взявшегося убегающего волка. Охотники сгруппировавшись насторожились, взводя курки. Но уже после первого выстрела волк сделал кувырок, а последовавший сразу же за ним еще один меткий выстрел в голову довершил дело...
      ...Волки четвертой пары в это время рвали казарку около своего логова, которую притащили после удачной охоты. Самка рыча, покусывала самца за то, что он не считаясь с ней, первым набросился на еду; в этой паре волков самка занимала доминирующее положение. Она еще ни разу не допустила своего самца в логово, он еще не видел своих волчат.
      Вдруг вдалеке прогремел выстрел, и выскочившие на возвышенность волки четвертой пары увидели, как завертелась на месте волчица-мать, потом прогремел еще один, и она затихла навсегда. С холма спускались люди и с другой стороны тоже шли люди спокойным размеренным шагом, направляясь к убитой волчице. Вдруг из-за сопки вылетела массивная светло-серая фигура волка-отца. Шерсть на загривке стояла дыбом, глаза горели ненавистью, уши были плотно прижаты к голове. Он был ужасен в этот момент, и ускоряясь хотел прорваться между людьми и убежать. Люди остановились от такого внезапного появления волка-великана, уверенные до этого момента, что волк должен быть один, и что убив его они уже сделали свое дело. Люди спохватились сразу все, и три карабина были разряжены в волка-отца, остановив его на расстоянии каких-нибудь девяти-десяти метров от ближайшего охотника, у которого, когда он чуть позже осознал произошедшее, пот выступил на лбу. Да, вполне возможно, что если бы люди помедлили еще секунду, для кого-нибудь из них эта охота была бы последней.
      Волки четвертой пары от страха и ужаса оба забились в свое логово и плотно прижавшись друг к другу, боясь шелохнуться дрожали всем телом.
      А когда подрастут волчата, они уйдут из этих проклятых мест и больше никогда не вернутся сюда, чтобы то, что произошло с их соседями, никогда не произошло с ними.
      Охотники собрались около убитых волков. Самец-волк был настолько крупным, что у человека, вблизи которого его остановила пуля, снова на лбу выступил пот. Молодые охотники никогда еще не видели таких больших волков, и только старый охотник Тынук и Тога говорили, что видели таких, и даже больше. Успокоившись понемногу и покуривая, охотники продолжали разговор.
      - Какой он огромный и светлый, - сказал Тимур, - зимой, наверное, совсем почти белым был!..
      - А какие зубы! - говорил другой, глядя на оскал, который так и остался.
      - А лапищи!
      - А голова!
      - А волчица!
      - Однако у них должны быть волчата, - как-то сам себе сказал Тынук.
      Да! Как же они сразу не догадались! Все бросились на поиски логова с волчатами. Оно было близко, но искали его полчаса, так хорошо было замаскировано, и если бы не кучка костей недалеко от входа, вообще бы наверное не нашли. Но как достать волчат? Лезть в дурно пахнущее для человека волчье логово, даже будучи почти уверенным, что там нет взрослых волков, не очень-то приятное занятие. Решение пришло как-то само собой, у первой группы охотников было ведро из прорезиненного брезента в котором, отправляясь на это волчье сафари, они брали с собой небольшой запас продовольствия. Ведро было уже почти пустым, а по тундре журчали ручейки, и метрах в сорока один из них. Земля хорошо впитывала воду, но первые ведер десять были вылиты безрезультатно.
      ... Волчата, испугавшись шума, сидели тесно прижавшись друг к другу, как вдруг что-то мокрое и холодное облило их. Структура почвы и вечная мерзлота под низом не позволяет животным севера рыть глубокие норы, и поэтому волчата были легко доступны воде, которую лили люди на логово и выплескивая во вход, надеясь, что это выгонит волчат наружу. И долго ждать не пришлось. Первым полез к выходу большеголовый волчонок, он был весь в мокрой грязи, но лез уверенно. Вдруг яркий свет ослепил его, и он запнувшись хотел повернуть назад, но тут что-то сильно схватило его за шиворот и оторвало от земли.
      - Первый, - сказал Тога.
      - Смотрите, какой здоровый, наверное, будет такой же, как этот, - сказал кто-то из охотников, имея в виду лежащего рядом волка-отца.
      За первым волчонком вылезли еще два, последняя и самая слабенькая сестренка широколобого захлебнулась и осталась в логове, где родилась навсегда, так никогда и не увидев солнца.
      Троих волчат погрузили в то самое ведро, которым их выливали из норы, и понесли в стойбище. Волчицу было нести нетяжело. А с волком пришлось повозиться, его сначала несли по двое, связав за ноги, и постоянно меняясь, а потом вчетвером, продев ружья сквозь попарно связанные ноги, и в конце концов, его решили оставить в тундре, чтобы потом за ним приехать, настолько он был тяжел.
     
      * * *
     
      Волк-вожак тащил в свое логово только что пойманную казарку, как вдруг обнаружил в своих законных владениях постороннего волка, который преспокойно лежал. От негодования и возмущения казарка была на время забыта и вывалилась, в буквальном смысле изо рта. Волк-вожак ринулся на нарушителя с целью проучить, он готов был сам отдать жизнь за свои законные владения, он бежал для того, чтобы вцепиться в горло этому нахалу, как вдруг круто остановился метрах в десяти от лежащего. От него доносился запах человека. Чуть успокоившись он с некоторого расстояния рассмотрел лежащего, и узнал своего старшего брата. Но почему он не встает и не приветствует своего вожака? Он был очень удивлен, ведь за три года он ни разу не вспомнил случая, чтоб его старший брат нарушил границу в период, когда волчата не перешли еще на мясной рацион. Все предыдущие зимы они объединялись в одну общую стаю, так как большинство прибылых гибло по первоснежью под выстрелами из вертолетов. Предчувствуя беду, он подошел поближе и оскалился, от волка-отца пахло порохом, а из раны на боку сочилась кровь. Волк-вожак заскулил. Возможно он даже вспомнил то время, когда он был еще волчонком, а его старший брат уже переярком - единственным, пережившим зиму. Он мог вспомнить, как они играли и возились с костями около того логова, где он жил сейчас, да это было счастливое время. Потом их отец, могучий и сильный волк, в то время вожак стаи, обучал их охоте, а через несколько лет его старший брат победил своего отца и сам стал вожаком. Он мог вспомнить то время, когда он потерял свою первую подругу и все лето жил со своим братом в его семье на правах дядюшки, пока не нашел себе новую подругу, и свой бой с братом за место вожака. Не подходя к лежащему он опять заскулил, это был единственный член их зимней стаи, с которым он считался.
      Но вдруг волк-отец шевельнулся и открыл уже помутневшие глаза, последний раз дернулся в предсмертной судороге и затих навсегда.
      Волк-вожак, шокированный всем увиденным, стоял рядом, просто не зная от растерянности что делать. Как вдруг он увидел вдалеке оленью упряжку. На его могучем загривке шерсть поднялась дыбом. "Вот убийцы члена моей стаи", - он оскалился и ринулся на обидчиков, но остановился не пробежав и трех шагов. Природная осторожность заставила его остановиться, затем но отбежав метров на шестьсот на холм, лег. Он спрятавшись стал наблюдать за людьми, которые после короткой остановки, схватили его брата за ноги и швырнули в нарты, потом сели на них сами и ловко развернув сильно нервничавших оленей, поехали прочь. Он был поражен этим и незаметно сопровождал их почти до самого стойбища, скрываясь за кочками и в ложбинах и отстал только тогда, когда услышал лай собак. Он пулей пустился наутек к своему логову, забыв на радость песцам о казарке, и это увиденное им, круто повлияет на его жизнь. Нет, он не уйдет из этих мест, но будет всячески избегать встреч с человеком, и доживет до глубокой старости.
      Люди приехавшие забрать свой трофей, не видели другого волка, но были удивлены тому, что волк оставленный ими, лежал в совершенно другой позе да еще с открытыми глазами. Увидев этот взгляд, старый Тога, а именно он был одним из приехавших, невольно потянулся за карабином, но волк не шевелился и в этом взгляде не было жизни. Люди на минуту задумались над тем, что могло изменить позу волка, но подумав пришли к выводу, что раз волк на месте, значит все в порядке, а другая поза... - возможно птицы или песцы, а может быть какой-нибудь мускул, сокращаясь изменил позу волка, какое это уже имеет значение. Но никто из них даже не подумал о том, что он мог оставаться живым, просто без сознания после того, как его почти час тащили вниз головой, и не подавать признаков жизни.
     
      * * *
     
      Волчата с широко раскрытыми от ужаса глазами жались друг к другу в оленеводческом стойбище, куда их принесли охотники. Может быть потому, что волчата вызывали жалость, а может по какой-нибудь другой причине, их не прикончили сразу. Все присутствующие на стойбище люди собрались посмотреть на волков. Людей в стойбище было много, так как вот-вот должен был прилететь вертолет, и каждый что-нибудь ждал: кто почту, кто медикаменты, кто табак или еще что-нибудь. Волчата, дрожа всем телом, прижимались друг к другу, ища спасения. Собаки заливались яростным лаем, и только окрики хозяев мешали им наброситься и растерзать своих ненавистных врагов - волков. И все же одна небольшая нахальная собачонка схватила одного волчонка, что послужило сигналом, чтобы обезумевшая от бессильной ярости свора бросилась на волчат. И только удары палок и крики людей остановили собак и те отступили. Но все же этого оказалось достаточно, чтобы количество волчат сократилось до одного. Одного волчонка растерзали в клочья, другого та самая нахальная собачонка выпустила изо рта после хорошего пинка хозяина, но тот уже был мертвым, а третий, тот самый широколобый, чудом остался целым и невредимым, судьба в этот момент оказалась к нему благосклонной.
     
      * * *
     
      Василий Чабан смотрел на волков как зачарованный, ведь он впервые видел волка так близко. Вася не верил своим глазам - ведь сбывались его мечты относительно чего-нибудь волчьего. Он хотел, чтобы ему досталось хоть что-нибудь, что он отвезет домой и докажет всем, что он, Василий Чабан - великий охотник! Он открыл рот, чтобы попросить у охотников, которые с деланной скромностью принимали поздравления, что-нибудь волчье, как вдруг его осенило: "А что, если"?
      - Дяденька, подарите мне волчонка, - молящим голосом обратился Вася к старому Тынуку, - ну что вам стоит, ведь всё равно убьете, ну, пожалуйста.
      Старый Тынук польщённый тем, что для такой необычной просьбы выбрали именно его, из всех присутствующих охотников, спросил, - а зачем он тебе?
      - Очень нужно! Подарите, я заплачу.
      - Зачем "заплачу" - так забирай.
      Счастливый Василий схватил волчонка, не думая что это не щенок и может хоть и маленький сильно укусить, а тот в свою очередь не собирался этого делать, а наоборот уткнулся в человека ища спасения. Василий Чабан торжествовал! - он вёз в подтверждение своим рассказам не ухо или хвост и даже не шкуру, а живого волчонка с ушами, глазами и хвостом. Он представил, как с волком на поводке он подойдёт к деревенскому клубу, и как все будут рассказывать, что это великий охотник Василий Чабан, привезший с охоты на Крайнем Севере живого волка. При этих мыслях он расплылся в мечтательной улыбке, как вдруг его грёзы прервал другой солдат, тоже возвращавшийся домой.
      - Ты чего, Васька, совсем сдурел - покуривая, спросил он, - на кой лях тебе эта зверюга? Эта ж тварь будет потом как тот здоровый, - имея в виду волка-отца, сказал он.
      - Сдохнет с голоду, ефрейтор Вася твой волк, - сказал другой солдат, - его ж кормить надо.
      - А Васька его к сухпайку приучит, - смеялись другие.
      Вообще-то Василия не очень-то уважали, считая хвастуном и трепачом, но ни кто не обижал, зная его наивную простоту и уживчивою натуру.
      - Вась, а Вась, ты наверно втихаря в цирк собираешься под дембель укротителем хищников...
      - Да чем ты его в дороге кормить будешь, он же, наверное ещё молокосос, оставь его пока не поздно, ефрейтор Вася...
      ...Но Василий был непреклонен, он был готов сам голодать, но во чтобы то ни стало довезти волчонка до дому. Это была похвальная забота о беззащитном существе, но забота небескорыстная.
     
      - 3 -
     
      Тундра цвела. То здесь, то там мелькали птицы. У людей было прекрасное настроение - располагало время года, великолепная погода, и что бывало редко, большое количество людей в стойбище. Оленеводы казалось уже забыли о недавних событиях с волками, и были полностью поглощены ожиданием вертолета и слушанием душещипательной дембельской песни под гитару:
     
      - ...и долго ещё будут сниться нам
      Талнах, Норильск, Дудинка, Каэркан....
     
      Вскоре прилетел вертолет, на котором солдаты должны были лететь до Норильского аэропорта. Они молча помогали оленеводам разгружать медикаменты, оборудование, продовольствие, почту, всякую всячину и бросали грустные взгляды на цветущую тундру. На ту тундру, которая как казалось до этого, им надоела до невозможности. Но которая, как выяснилось при расставании, стала частицей их жизни, и к которой за эти два года привыкли так, что приехав домой будут еще долгие месяцы грустить о ней. Они покидали землю, с которой сроднились, чтобы много позже, уже через года, вспоминать ее суровую своеобразную красоту уже с нежностью, и чтобы наверняка уже больше сюда никогда не вернуться.
      Командир экипажа вертолетчиков смотрел на солдат с доброй улыбкой. Он знал, что стоит вертолету оторваться от земли, как грусть и прощальное оцепенение пройдут и будут слышны шутки и смех, а солдаты с нетерпением будут спрашивать, скоро ли Норильск. Он регулярно, два раза в году, весной и осенью делал несколько рейсов с солдатами, отслужившими положенный срок, которые возвращались домой, и все они вели себя одинаково. Васю никто из экипажа даже не спросил о волчонке, его просто не заметили. Спустя всего несколько часов солдаты были уже в Норильске, а еще через пару часов спешили на посадку на рейс Магадан - Норильск - Москва. На вопрос при досмотре багажа и ручной клади, Вася сказал, что это лайка, что очень тихая, что это подарок, что-то ещё, и после шумной поддержки всех солдат его пропустили. Работники Норильского аэропорта, хорошо знавшие, как умеют уговаривать люди, улетающие на Большую Землю, а тем более солдаты, к Васиной радости закрыли на это глаза.
      В общем, дорога до Москвы прошла без приключений, если конечно не считать того, что волчонок два раза под гогот Васиных сослуживцев, опорожнил желудок на его парадные дембельские брюки. В Москве нужно было перебираться из одного аэропорта в другой, и Вася таскал волчонка в авоське, которую купил тут же в киоске. Он так увлёкся своим питомцем, что даже не попрощался с ребятами, с которыми служил вместе два года. Он просто потерял их в толпе народа, которая так часто бывает в весенне-летний период в московских аэропортах. Расстраиваться по этому поводу Васе было некогда, отвлекала дорожная суета и огромное желание попасть домой. Только уже будучи дома и успокоившись от тех приятных мгновений, которые известны каждому, кто служил в армии и знает что такое долгожданное увольнение в запас, Вася с грустью поймет, что у него нет даже ни одного адреса ребят, с которыми вместе служил.
      Волчонок находился в шоковом состоянии, он был настолько напуган и потрясён, что находясь как бы в полудрёме, и ни на что не обращал уже внимания. Ему было невыносимо жарко и душно, кругом стаял шум и гам, все вокруг неслось кувырком. Он за свою короткую жизнь, до момента встречи с людьми, жил в тишине, которую нарушали лишь ветер да крики птиц, а тут гул большого города. Казалось он не замечает этого шума, болтаясь в неудобной позе в авоське, и когда на улице на него затявкала оказавшаяся с ним нос к носу болонка, он даже не шелохнулся. Он покорился судьбе, наверное несознательно понимая, что изменить ничего не в силах, и когда Василий запихал его под кресло в аэропорту, в ожидании регистрации своего рейса, эта относительная тишина показалась волчонку раем.
      Но до посадки в самолёт произошёл случай, который чуть было круто не изменил судьбу волчонка, и неизвестно были бы написаны эти строки, если бы не Васины искренние слёзы. А произошло следующее - его не пускали с волчонком в самолёт, хоть оставайся. Он уговаривал и так и этак, а ему говорили о каком-то собачьем паспорте, какой-то ветеринарной справке и о чём-то ещё. Он отошёл от зоны предполётного досмотра, не зная, что ему делать, сел на свой чемодан и уставился на волчонка, положив его перед собой. Уже давно подан трап, самолёт готов к взлёту, пассажиры ждали автобуса, который их доставит на посадку. А по аэропорту молодой, но сухой голос объявил, что заканчивается регистрация билетов на рейс и всех опаздывающих просят срочно пройти в зону спецконтроля. Вася заплакал. Он не представлял уже себя приехавшим без волчонка, рушились планы, рушились надежды...
      На счастье Василия мимо проходила смена работников аэропорта, и среди них молодой сержант милиции, который всего два года как сам отслужил в армии и теперь работал здесь в аэропорту. Это был случай, точнее Его Величество - Случай. О, сколько раз он спасал и выручал нас из разного рода житейских передряг, особенно в молодости. Ведь часто даже не задумываясь над этим, мы меняем очень-очень многое в своей судьбе, а то и в жизни, именно благодаря этому самому Его Величеству - Случаю. Мы набираясь жизненного опыта, с возрастом все меньше и меньше уповаем на него, а он в свою очередь всё меньше и меньше подставляет нам плечо помощи. И всё-таки мне ближе здоровый авантюризм и надежда на случай, чем холодный расчёт... что-то мы отвлеклись от событий в аэропорту.
      ...- Смотри, наверно солдатик не достал билета, - полуравнодушно сказала женщина из смены милиционеру, за долгое время работы в аэропорту привыкшая ко всему, глядя на то, как столь откровенно плачет солдат, возле стойки регистрации билетов. Милиционер тоже обратил внимание на солдата. Он прошёл бы мимо, но его взгляд упал на что-то, только что шевельнувшееся в авоське у ног солдата. Он присмотрелся и удивлённый остановился.
      - Ба! Волчонок!.. - сказал он сам себе. Это был первый человек после оленеводческого стойбища, узнавший в этом светло-сером щенке волка. Мне порой, кажется, что появись волк в большом городе в час пик, то большая часть горожан не обратило бы на него внимания, более чем на бродячую собаку, которых к сожалению, с каждым годом становится всё больше и больше, и уж наверно не многим бы пришло в голову, что это волк.
      Милиционер подошёл к Васе.
      - Это что, волчонок что ли? - обратился он к вытирающему рукавом нос Василию
      - Ага, - всхлипывая, сказал Вася.
      - А куда ты его везёшь?..
      - Домой.
      - Дембель что ли?
      - Дембель, дембель.
      - А зачем он тебе?
      - Подарок.
      - Подарок? Ну и что с подарком не пускают в самолёт, дембелёк?
      - Нет!.. А ты что, здесь работаешь? - с зародившейся в голосе надеждой спросил Вася.
      - Да.
      - На таможне?
      - Где-где? - рассмеялся милиционер.
      - Ну, там где не пускают?..
      - Ага, что-то в этом роде.
      - Слушай, таможня, помоги!.. - Вася вскочил и сильно затряс милиционера за рукав.
      - Да как же я тебе помогу-то?...
      - Друг, помоги, очень надо, вопрос можно сказать жизни!
      - Хм. А откуда ты его везёшь?
      - С Таймыра!..
      - О-го-го, - милиционер задумался, - послушай, дембелёк, вижу что вроде бы не на шкуру везёшь.
      - Да ты что! Я его домой везу, со мной жить будет, как память!.. - затараторил Василий.
      - Вижу что парень ты вроде неплохой, сам готов остаться, а друга не бросить! Ты в Минск летишь?
      - Да...
      - Короче так, ты давай дуй тогда быстрей на досмотр, а я его тебе отдам у самолёта, понял? Эх, и наживу я себе неприятности на одно место с твоим волком, быстрей давай - зоолог в форме!
      Но Вася не слышал последних слов, он бегом побежал проходить спец-контроль, на что пожилая контролер сверяя проездной билет с военным билетом, сказала:
      - Бегають тута, усэ ужо сядять у самолёте, а оне усэ бегають..
      Через пять минут милиционер отдал Василию волчонка.
      - Спасибо, дорогой! Век не забуду, мир тесен,.. - Вася рассыпался в благодарностях, тряся руку милиционеру, но тот его перебил.
      - Быстрей давай, самолёт уедет! - со смехом сказал он, и добавил, - счастливо тебе, дембелёк, довезти своего "зверя"...
      Ах, если бы он только знал, сколько этому волчонку предстоит ещё пропутешествовать в своей жизни...
      Вася приложил всю свою смекалку, чтоб никто не заметил у него волчонка до посадки в самолёт. Когда взлетел самолёт, в салон вошла молодая стюардесса, и очень удивилась, увидев в руках одного из пассажиров щенка непонятной породы. Но секунду подумав, онарешила, что раз он здесь, то разрешено, а если и неразрешено, то сделать что-то или изменить всё равно уже нельзя, и что бы как говорится не ударить лицом в грязь, ничего не спросила.
      В Минске весна была в разгаре. Ярко светило солнце, несшее своё тепло этой благодатной земле. Щебет птиц сливался с шумом большого города, а в парках скворцы и синицы озабоченные родительством, ловили насекомых. Высоко в безоблачном небе стрелой с писком проносились стрижи, ловя авиапланктон, а люди, торопясь по своим делам, то и дело задерживались у автомата с газированной водой или у бочки с квасом.
      Василий вышел из здания аэровокзала. Он глубоко вдохнул родной воздух, и ком радости подкатил к горлу. Да, он был дома, точнее почти дома, а те восемьдесят пять километров, которые надо было форсировать, чтобы добраться до родной деревушки, казались сущим пустяком по сравнению с теми глобальными расстояниями, которые Васе пришлось преодолеть за последние сутки. Ну а тут-то ерунда, на автобусе до одинокого полустанка, потом три-четыре километра пешком, и он дома. Василий подошёл к стоянке такси, подал диспетчеру заблаговременно купленный в самолёте талон, чтобы не стоять в очереди, и сев впервые в жизни в такси счастливый и гордый сказал:
      - Автовокзал, пригород.
      - Домой, солдат? Отслужил или отпуск? - спросил таксист.
      - Домой - всё, - многозначительно сказал Вася.
      - Поздравляю! А служил-то где?
      - Таймыр.
      - О-го-го! - пожилой таксист с уважением посмотрел на Василия.
      - Холод собачий там наверно?
      - Есть немного.
      - Тайга!
      - Тундра - поправил Вася.
      - Да точно, тундра, земляк. Что собаку везешь?
      - Это волк! - не без гордости произнёс Василий.
      - Да ладно заливать-то, земляк!
      - Да точно - волк!
      Таксист внимательно посмотрел на щенка, и даже немного притормозил.
      - Послушай, а ведь действительно, похоже, что и вправду волк. Волчонок, то есть, где ты его раздобыл-то, земляк?
      - Сам поймал...
      Таксист с недоверием посмотрел на Васю.
      - С ребятами поймали, их там уйма, - для большей правдивости добавил он. Таксист, очевидно, не очень-то хорошо разбиравшийся в животных, поверил.
      - Послушай, земляк, - после минутного колебания обратился он к Васе, - а зачем он тебе?
      - Домой везу, показать.
      - А потом?
      Вася был сражен этим вопросом, об этом он еще не думал, но ответил на удивление себе очень быстро:
      - Пусть растет.
      Таксист задумался, и спустя несколько минут сказал:
      - Слушай, а продай его мне, после того как покажешь, а? Хочешь, стошку дам?
      - А зачем он вам?
      - Ну, продай, а!
      - Де не могу я, вы что, он мне самому нужен.
      - Земляк, понимаешь, - произнёс таксист, не отвлекаясь от дороги, - у меня дочка в тайге, кончила институт, понимаешь, вышла замуж за одного придурка и укатила с ним в какую-то разведку, с какой-то геологической партией в тайгу. Геолог ее муж, понимаешь. Полгода мы с женой её уже не видели, а она пишет что счастлива. Не понимаю! Вот, брат, я и подумал, что было бы здорово ей этого волка в подарок, а? Может, вырос и сожрал бы этого мужа..., да шучу, шучу. - А жена моя, - добавил после небольшой паузы таксист, - тоже дура старая, говорит, что я ничего не понимаю в жизни ... Послушай, а может, когда покажешь кому хотел, всё-таки продашь, а?
      - Не знаю, - пожал плечами Василий.
      - Слушай, а знаешь что, на всякий случай запиши-ка мой адрес и телефон. Спросишь Геннадия Ивановича, это я, да вообще слушай, если меня не будет дома, то скажи насчет волка, я предупрежу всех домашних. Ну, пиши, что ли...
      Василий записал адрес, на протянутый пустой бланк путевого листа таксопарка, но в эту минуту он был твердо уверен, что волчонка не продаст ни за что...
     
      * * *
     
      ...И вот Василий дома. Была суббота, выходной день, и ему стоило некоторых усилий, чтоб незаметно пробраться в дом. Он тихонько прошмыгнул в чулан, и вытряхнул небрежно волчонка из авоськи и прежде чем запереть, налил ему из стоящего здесь же кувшина молока.
      Это был старый чуланчик и когда перекладывали дом, Васина бабушка настояла, чтоб его оставили. Мотивируя это тем, что негде будет ставить квас да грибы, и прочие соленья, что в кладовке, которая сообщалась с чуланом маленьким окошком, но вход в неё был совершенно с другой стороны, то есть из кухни, все эти долго хранящиеся запасы будут только мешать. И то ли из любви и уважению к бабушке, то ли действительно было рациональное звено в её суждениях, посовещавшись, его оставили.
      Василий возбуждённый тем, что он уже дома, нервно закрывая дверь, сказал обращаясь к волчонку показывая на миску с молоком.
      - Пей, зверушка, наверно устал. Сиди тихо, я за тобой потом приду, - это были первые слова человека, обращенные непосредственно к волчонку.
      Василий тихо прошёл в кухню, и подкрался сзади к ничего не подозревавшей матери, которая переваривала старое варенье. И громко, может быть, даже очень громко сказал.
      - Ефрейтор Чабан прибыл с действительной военной службы в рядах доблестной Советской Армии, по случаю увольнения в запас!
      От неожиданности мать выронила деревянную ложку, которой мешала варенье и бросилась к сыну на шею.
      - Васенька вернулся!
      Пришел отец, строго оглядел сына, протянул руку. Потом не выдержав, тоже обнял и расцеловал Василия. Прибежали сестры, бабушка, все его обнимали и целовали. Да, Василия очень ждали дома.
      - Ну, садись сынок, рассказывай, что да как? - сказал отец, протягивая Василию пачку "Примы".
      - Да не курю я, пап, не научился.
      - Вот это молодца! А я все, понимаешь, не могу бросить никак. Сердце пошаливает, а я все тяну эту дрянь.
      Мать принесла бутылку "Столичной" и поставив ее на стол, все никак не могла налюбоваться сыном, и с любовью глядя на него, всплакнула.
      - Мам, ну ты чего, - сказал, улыбаясь Вася, - все в полном порядке, - и процитировал, может быть даже немного не к месту, слова из песни: ..."Руки целы, ноги целы, что еще?"...
      Мать улыбнулась и засуетилась собирая на стол закуску. Через полчаса, после того, как были выпиты уже несколько рюмок за долгожданную встречу сына, Васина мать сказала:
      - Я побегу к соседям, пусть помогут на стол сделать все, да и в гости надо бы всех пригласить, радость-то какая! А ты отдыхай, ведь дома.
      - Мам, я к Любе слетаю.
      - Ну, лети, уже лети... - сказала мать с грустным вздохом, но Василий этого не заметил.
      Он подошел к ее дому и остановился у калитки. Он вспомнил, что за эту калитку он никогда не переступал, разве что в детстве. Он вспомнил, как вечерами ждал Любу где-то в сторонке и только посвистывая периодически, вызывал ее. Он вспомнил как старый дед-сосед говорил, кряхтя.
      - Ишь, рассвистелись, соловьи-разбойники, - и ему стало смешно. Он вспомнил, как Люба выходила из калитки и не подходя к нему, шла мимо, а он плелся позади, не нарушая дистанции. Он вспомнил, как два года назад на его проводах, он отозвал ее в сторонку и впервые взяв за руку, спросил:
      - Ты меня ждать будешь?
      - Тебя? - удивилась она, - не знаю, не знаю, - со смехом сказала Люба, а потом серьезно добавила, - ничего не обещаю, но посмотрим!
      И он стал писать ей тоскуя по дому, по родным, да и по ней, называя ее дорогой и единственной. На первые письма она не ответила и Василий наивно все свалил на работу почты. Но потом ответила, может быть не совсем так, как этого хотелось Василию, но переписка началась.
      Он писал ей каждую неделю, а она отвечала, два-три раза в месяц. Она отвечала ему коротко и сухо, но этого Васе было достаточно, и в последних своих письмах, он уже называл ее прямо - невеста. Но она не отвечала ни "да", ни "нет", а только одно, - приезжай, посмотрим...
      И вдруг Василий увидел Любу. Она выходила из курятника с небольшой кошелкой полной яиц. Она была по-прежнему красивой и стройной, такой же, какой Василий помнил ее два года назад, только вместо кос - короткая "химия".
      - Люба, - крикнул Вася, вбегая в калитку, - здравствуй, Люба!
      Она поставила кошелку на землю и улыбнулась своей ослепительной улыбкой.
      - Здравствуй, Васенька! Отслужил, мальчик, - наигранно сказала она и протянула руку. Василию несколько по другому виделась их встреча, он тысячу раз представлял её себе. И не пожав ей руки, он обнял ее крепко и стал целовать, сам, удивившись своей решительности.
      Удивилась и Люба, но не сопротивлялась и даже отвечала на его поцелуи.
      Под вечер на Васином дворе собралось много народу. Погода была великолепная и мать накрыла прямо на улице. Поблескивали заблаговременно приготовленные для встречи сына бутылки, только что принесенные из холодильника и покрытые испариной, а стол прямо ломился от всевозможных блюд. Все шутили и были веселы, А Василий был центром внимания, чем был очень польщен, он такой чести удостаивался второй раз в жизни: первый - на проводах, но там было немного грустно, а сейчас он был счастлив. Он восседал во главе стола, а рядом сидел его отец, а с другой стороны его Люба. Как долго Василий ждал этого дня, как долго... Ему казалось, целую вечность, и по тому, что все сложилось так благополучно, он был действительно счастлив.

0

7

   Продолжение
* * *

     
      А в это же самое время в Уссурийской тайге на берегу небольшой быстрой речушки валялись, именно беззаботно лежали двое подростков. Это были Славка Ерёмин, сын убитого медведем-шатуном три года назад охотоегеря, и его лучший друг Димка Токарев. Позади уже был техникум, а впереди - выпускные экзамены и манящая неизвестность.
      Они жили в небольшом таёжном поселке охотников-промысловиков и рыболовов, несмотря на свои молодые годы, а им было по девятнадцать, были хорошими охотниками и прекрасными знатоками природы. Они могли по голосам различать птиц, и безошибочно определять возраст пробежавшего мимо изюбря. По следам определить количество голов в стаде кабанов, найти корень жизни - женьшень, и незаметно подобраться к ничего не подозревающей кабарге, чтобы потом, напугав ее до смерти, выскочить из укрытия и залиться веселым смехом, над ней, убегающей во всю прыть.
      Они лежали на берегу речушки и беседовали о проблемах, волнующих их, и в которые, казалось, они уходили с головой.
      - Слав, но это же не принципиальный подход к делу!
      - О каких принципах может идти речь, когда количество соболя в нашем округе катастрофически сокращается, а промысел на него ведется с прежней силой, и это только лицензированный промысел, а браконьеры?!
      - Но ведь это твои домыслы, а где факты, подтверждающие это? И откуда у тебя только такие данные, не знаю, это только слова, а где цифры? И вообще тебя даже не будут слушать, твоя необоснованная теория обречена на стопроцентный провал. Или ты можешь дать ей какое-то обоснование?
      - Пожалуйста, могу...
     
      * * *
     
      ...Но оставим на время друзей, так увлеченно спорящих о проблемах охраны окружающей среды, и перенесемся из Уссурийского края в Белоруссию в тихую деревушку под Минском, где счастливые родственники отмечают прибытие своего чада после службы в армии, которое уже, как говориться - "и лыком не вязало".
      - А з-знае-т - те, ка-к я на в-волков охотился в тундре, - начал свой рассказ, уже выпивший Василий Чабан...
     
      - 4 -
     
      Старая серая крыса жила под полом в чуланчике, в том самом, куда Вася посадил волчонка. Крыса доживала свой крысиный век одна. Всех ее товарок уничтожил большой кот, который жил в доме, а она была жива, то ли потому, что была хитра, и кот не мог ее поймать, или из-за её размеров он не рисковал с нею связываться. Это был дерзкий и хитрый зверек, очень уверенный в себе. Ее голые лапы были хорошо тренированы и могли без особых усилий внести ее по отвесной деревянной стене к окошку, чтобы потом проникнуть в кладовку и насытиться любыми возможными припасами. Ее покрытый редкими волосами хвост был обрублен наполовину ещё в детстве лопатой. Ее лысеющая в области лопаток седая спина была вся в шрамах, в память о бурных днях молодости. А её зубы! Желтые, большие, постоянно растущие и постоянно затачивающиеся резцы, казалось они предназначены для того, чтобы всё вокруг превратить в труху. Она была одна, но терпеливо ждала, что скоро появятся её соплеменники и она покажет им все премудрые ходы и лазы, в лабиринтах своих нор. Она покажет им, где есть еда, и они будут расти и размножаться, ещё, ещё и ещё, и когда их станет столько, сколько весной воды в реке, она одной пасмурной ночью выведет своё войско, встав во главе, на смертный бой со всем живым. Она мечтала превратить все живое в прах, оставив на земле только свой крысиный род.
      Вдруг она почувствовала запах незнакомого существа, который исходил из чулана. Она принюхалась и насторожилась. Движений не было, а запах явно был запахом детеныша, и она знала, что детёныши с таким запахом обороняться ещё наверно не умеют. Она вдруг вспомнила сладостный запах маленьких поросят, и жажда крови затуманила ей глаза. Она тихо вылезла из своей норы в полу и остановилась. В углу лежало что-то теплое и, наверное вкусное, и она подошла ближе. Детёныш спал, свернувшись и тихо вздрагивая во сне, возможно вспоминая пережитое, и казалось этот сон был настолько глубок, что ничто не в состоянии нарушить его. Крыса подошла ближе и остановилась буквально в нескольких сантиметрах от детёныша, готовая в любую секунду ретироваться в случае минимального намека на движение со стороны спящего. Но он спал. И тут она представила себе, как сначала убьет, а затем до одурения напившись крови, затащит его себе под пол, и будет, есть и спать, спать и есть, толстеть и ждать своих товарок. Она коснулась его, но он тихо спал, вздрагивая во сне и не реагируя на прикосновения. И она чтобы привести в исполнение свой коварный замысел, вонзила в него свои ужасные зубы. Но тут она поняла, что совершила роковую ошибку, и что этот детеныш совсем не то с чем ей приходилось иметь дело ранее, а на её счету были цыплята, утята, котята, поросята и однажды даже щенок. В некоторых случаях она действовала одна, в некоторых в компании себе подобных, но такого она не видела никогда. Едва она вонзила свои зубы, как без промедления, а самое главное в полнейшей тишине, её тело посередине схватили ещё неокрепшие, но уже мощные, как железные тиски челюсти. Она попыталась вырваться, чтобы убежать, но смогла лишь только надрывно запищать. Последнее, что она услышала, был её собственный пронзительный писк, оборвавшийся на самой высокой ноте... и всё...
      ...После того как Василий посадил волчонка в чулан и запер его там, через некоторое время волчонок начал успокаиваться и приходить в себя. Здесь было не так жарко как на улице, но самое главное здесь было тихо. Постепенно он начал осваиваться и найдя миску с молоком, даже немного попил. И только тут он понял насколько голоден, за всё время пока его везли из родных мест, он ни разу даже не вспомнил о еде и он начал осматривать это тёмное помещение в надежде найти мать. Но её запаха не было, он обнюхал чулан ещё раз, запахи были совершенно незнакомы, и опять набредя на миску, сделал попытку попить молока, оно было чрезвычайно невкусным для него и он лёг и решил ждать свою волчицу-мать. Он верил, что она к нему обязательно придёт... Это были его последние воспоминания о матери. Он лёг и уснул. Во сне он переживал всё происшедшее с ним, ещё раз. Он то и дело вздрагивал, ему мерещились людские руки, шум и гул, который пугал и в тоже время не был страшен, лишь неприятен. А может быть волки не мыслят о прошлом и будущем, а живут только настоящим днём? Как бы там не было, с надеждой на скорый приход матери он заснул. Его разбудила сильная боль в левом ухе, кто-то вцепился в него, с силой дергая, пытался что-то сделать. Он инстинктивно понял что нужно обороняться, и вонзил свои ещё молочные зубки в обидчика. Волчонок изо всех сил стиснул челюсти, и почувствовал, как что-то забилось, заверещало и задёргалось у него во рту и замолкло, обмякнув, а он всё давил и давил. И тут он почувствовал вкус чего-то нового, неизвестного до этого, вкус незнакомый, но и неотталкивающий - вкус крови. Он отпустил тело крысы, и отошёл в сторону, сильно болело ухо, но чуть позже подошёл к ней, и лизнул это непонятное и незнакомое, но то что как он понял, может утолить голод. Это была его первая добыча.
      ...А в это время изрядно поддавший Вася рассказывал своим не более трезвым гостям об охоте на волков в сложных условиях Крайнего Севера...
      - Идут они штук десять-пятнадцать гуськом, друг за другом, а я из автомата по ним трах - та - та - ра - рах, из вездехода, и на шкуру, и на шкуру! Поняли! Я их штук сорок нашлёпал, легко!
      - Васька в своём репертуаре, - сказал кто-то из гостей.
      - Что? - произнёс возмущённый великий охотник Василий Чабан, - не веришь!? А ну-ка давай пошли, покажу!
      И Вася, покачиваясь, повёл недоверчивого слушателя в чулан.
      - На, смотри, - произнёс он с силой толкая дверь ногой, - видал? а?? Настоящий волк, сам поймал, понял!.
      Волчонок сидел, прижавшись в угол, и смотрел на вошедших людей прямым немигающим взглядом, в котором уже не было страха как прежде, а только лишь самоуверенная дикая гордость, с этим бы взглядом он бы встретил смерть, принял бы бой и готов был к любым поворотам судьбы. Василий невольно смутился под этим напряжённым немигающим взглядом, хмель начал улетучиваться из головы, и какое-то отдалённое чувство вины и жалости зародилось где-то в самой глубине пьяного сознания Васи. Он подошёл вплотную к волчонку, который даже не шелохнулся, присел на корточки и присмотревшись внимательней он увидел, что вся левая сторона шеи у волчонка в крови. А в противоположном углу рядом с перевёрнутой миской, в лужице собственной крови смешанной с молоком, лежала наполовину съеденная крыса, которая в недавнем прошлом была размером почти с половину волчонка.
      Некоторые гости очень озадаченные тем, куда убежал виновник торжества, и что именно он хотел показать, пошли за ним, и вскоре почти все собрались около чуланчика и обсуждали происшедшее. Все испытывали к Василию огромное уважение, и никто и не сомневался, что этот волчонок был действительно пойман им самим. Отец Василия большой любитель собак, был удивлён, зная что Вася с детства, после того как его укусила одна собачонка, здорово побаивался их. А тут его сын сам поймал волчонка, да не просто так, а после охоты на его матёрых родителей. Он подумал, что его сын, наверное очень повзрослел в армии, и за два года изменил характер. И когда Василий, смело взял волчонка на руки и стал рассматривать его изуродованное ухо, отец и сам предложил помощь, сходив за зелёнкой. Волчонку аккуратно обрезали оторванный крысой болтавшийся клочок части уха ножницами, залили рану зелёнкой, и протерев влажной тряпкой испачканную кровью шерсть, пустили на веранду. По рекомендации отца на веранду поставили миску с водой, и немного утиных потрохов и оставили волчонка одного до следующего дня переживать случившееся. Когда проходила эта "операция", с изуродованным ухом, то присутствующие были немало удивлены мужеством этого маленького существа, не проронившего ни звука. И когда всё было закончено, и Василий поставил волчонка на пол, то он не зная, что ему делать, и что его ждёт дальше, с таким искренним выражением непонимания оглядел людей, вызывая к себе такое сострадание и жалость, что у одной присутствующей здесь же пожилой женщины, по щеке прокатилась слеза. Все поняли, по какой причине здесь за тысячи километров от родной тундры, находится этот детёныш дикого зверя, но никто даже не подумал - зачем...
     
      ...Прошло два дня. Ухо быстро зажило и только отсутствие части его, да и характерный цвет зелёнки напоминал о происшедшем. Волчонка выпускали днём гулять во двор, и он немного освоившись стал изучать предметы находящиеся во дворе, и обитателей этого нового, незнакомого и как ему казалось огромного мира. И через некоторое время, у него появился друг о котором стоит рассказать. Дружба среди животных явление настолько обычное, насколько оно обычно у людей. Я неоднократно был свидетелем такой дружбы среди домашних животных, причём не обязательно одного вида. И пусть скептически настроенные горе-натуралисты и вводят эти отношения в ранг инстинктов, сухо но не всегда толково объясняя разницу, я бы назвал эти отношения именно дружбой. Кстати, если на это смотреть с позиции всё тех же чудо-теоретиков, то в разряд инстинктов легко можно поставить и наши, то есть человеческие отношения, ну например, такие как любовь.
      У Васиного родного дяди, младшего брата его отца, который жил через три дома от него, была огромная четырехлетняя собака, помесь кавказской овчарки с сенбернаром, или что-то в этом роде, разобраться в родословных тонкостях этого огромного, но довольно добродушного создания, было невозможно. Звали пса Трезор. Это был предводитель всех местных собак и гроза псов из соседних деревень. Это был очень дисциплинированный пес, довольно доброжелательного нрава. Он прожил раннее детство вместе с пуделем и пожилой таксой у одной старушки, будучи подаренным ей внуком, так как она была заядлым собаководом-любителем. И увидев в Минске на зоорынке очень симпатичное существо, внучёк приобрёл его для бабули, не очень разбираясь в собаках, и не задумываясь о последствиях. И когда Трезору было уже пять месяцев, эта самая бабуля слёзно умоляла Васиного дядю взять его, так как он по её словам - "вырос как лошадь, жрёт как крокодил, и совсем неласковый". И увидев этого смешного крупного щенка, с дурашливой мордой и коротко купированными ушами, тот не устоял, и после получасовой перебранки с женой, Трезор сделался полноправным членом семьи. Дядя Василия засел за книги по собаководству, и через год добром и лаской добился удивительных успехов, и даже опытные кинологи поражались такому невиданно добродушному по отношению к людям нраву и характеру этого "кавказца", и его беспрекословному подчинению своему хозяину. Трезора никогда не сажали на цепь, и несмотря на его внушительные размеры, никто из местных жителей его не боялся, а деревенские дети зимой запрягали в сани как ездовую, и придумывали всякие другие шалости с участием Трезора. Он не обижал других деревенских собак, но держал их в строгости, будучи очень терпеливым. Но иногда Трезор всё же задавал трёпку нахалам, и практически все деревенские кобели знали, что справиться с этой массой в момент минутной ярости невозможно, но они так же прекрасно знали и то, насколько быстро эта злость проходит. Он воспитанный с детства в доброжелательной атмосфере, сам с удовольствием шёл на контакт с себе подобными. Занимая, однако безоговорочное первенство, среди немаленькой деревенской собачьей компании.
      Когда Василий выпустил волчонка во двор, мимо по своим делам в сопровождении ещё одного такого же как и он сам, но сильно уступавшего по размерам, бездельника, трусил Трезор.
      - Трезор, Трезор, а ну, ко мне, Трезор!
      Трезор не забыл Василия за два года, пока тот служил в армии, и прекрасно понимая, что это родственник его хозяина, очень обрадовался встречи, легко перемахнув через забор, он обрушился на Василия, облизывая ему лицо. Он хорошо знал этого человека, ещё в Трезоровом детстве до своей службы в армии, Вася часто брал его с собой, то в лес, то на речку ловить раков или просто купаться, и после своего хозяина Трезор более других людей, любил именно Василия.
      - Ну и махиной ты стал, Трезор. Больше ста наверно весишь? - говорил Вася, поглаживая Трезора, - узнал меня, собак, узнал! Молодец, хорошо.
      - Трезор, смотри, - сказала находившаяся здесь же Люба, которая подняла с земли волчонка и поднесла его к морде Трезора. Тот как вкопанный остановился и наклонив набок голову, переминался с ноги на ногу, не понимая что именно ему нужно делать, и что это ему предлагают. Волчонок весь сжался в комок при виде такой горы шерсти и мускул, Люба опустила волчонка на землю прямо перед самым носом собаки. Трезор понюхал его, и какое-то смутное чувство недоверия вдруг возбудил его запах. Какой-то зов далеких предков, призванных к охране овечьих отар, именно от волков, прородился в нём. Трезор оскалился и зарычал.
      В этот момент раздалось, - Трезор, нельзя! - и в калитку вошёл проходивший мимо, дядя Василия, - ты что это, а? а ну сидеть! - Трезор послушно сел. Он больше всего на свете не любил когда его ругают. Он чувствовал себя таким виноватым, как тогда в детстве, когда оставшись один дома, он полностью разорвал почти новую подушку, за что был строго наказан. И после этого он старался по мере возможности не трогать вещей принадлежащих человеку, да и вообще не безобразничать. Он знал, что этот тон его хозяина не предвещает ничего хорошего, и что его наверно после ругани загонят домой и придётся ему лежать во дворе, с грустью поглядывая на такую манящую и полную недоделанных собачьих дел улицу.
      - Ну, Трезорушка, он ведь маленький, - сказала Люба, подняв волчонка с земли и поднеся его к носу Трезора, - на, Трезор, познакомься.
      Трезор продолжал стоять, с недоверием поглядывая на волчонка.
      - Ну, познакомься ты, невоспитанная собака, кому говорят, - произнёс Васин дядя, забирая волчонка из Любиных рук и протягивая к Трезору. Трезор подумал, что раз все на свете, и даже его хозяин, с таким вниманием относятся к этому крошечному существу, то опасности нет. И хотя ему был неприятен его запах, и он не испытывал к нему симпатии, а скорее наоборот, Трезор решил покориться, тем более что возможно его ещё и отпустят гулять. Ну, терпит же он, в конце концов, ненавистную морскую свинку, которую дочь его хозяина любит катать у него на спине. Трезор подошёл, обнюхал его, и даже лизнул один раз в нос.
      Так началась их дружба, дружба двух потенциальных врагов, - огромной, пусть нечистокровной, кавказской овчарки и волка, сведённых человеком. Короткая и очень трогательная дружба молодого волчонка и взрослого пса, дружба преданная и бескорыстная.
     
      * * *
     
      Прошёл месяц. Волчонок рос не по дням, а по часам и среди обитателей своего двора, исключая конечно людей, был безусловным хозяином. Его боялись все, даже кот, который не боялся ни одной собаки в деревне, тот самый который извёл всех крыс, и который считал себя полноправным властелином в Васином дворе. Сначала кот независимо, даже с пренебрежением проходил мимо волчонка или с показной наглостью обследовал его миску, всем своим видом говоря о своём превосходстве. Но однажды волчонок встал на его пути, с явно вызывающим взглядом и не собираясь уступать дорогу. Кот прижал уши и зашипев, пошёл в сторону волчонка, пытаясь напугать, но тот не отступил, а наоборот сделал шаг в сторону кота. Кот присел и зашипел ещё больше, готовый вцепиться волчонку когтями в морду, но тот сделав обманный выпад, ловко цапнул кота сзади. Кот был удивлён, он не раз лицом к лицу сталкивался с деревенскими собаками, и даже самому Трезору уступал дорогу нехотя, а тут какой-то щенок смеет ему перечить! Кот подумал о том, что возможно, произошло недоразумение и что сейчас вцепившись в этого сопляка он восстановит статус-кво, и с диким воплес поднял лапу чтобы показать этому нахалу, кто есть - кто, но был укушен ещё раз. От досады и в бессильной злобе он с душераздирающими воплями прыгнул на волчонка, но тот ловко увернулся и нанёс ему довольно ощутимый укус в бок. Кот со всего духу ринулся бежать, и преследуемый волчонком молнией взлетел на росшую во дворе яблоню, с яростью поглядывая вниз сверкающими жаждой мести глазами. Волчонок буквально секунду посмотрел на него своими смышлёными янтарно-карими глазами, и как ни в чём не бывало пошёл заниматься ловлей кузнечиков в траве возле дома. Но стоило коту коснуться земли, как он тут же был загнан наверх. Так продолжалось несколько раз. Для волчонка это была увлекательная игра, а для кота - невыносимое оскорбление. Но когда в очередной раз он спустился на землю, волчонок избрал другую тактику и сделал вид, что не заметил кота, и тот несколько успокоившись, прошёл пару шагов и остановился оглядываясь. Волчонок не реагировал и кот спокойно развернулся, чтоб уйти восвояси, как вдруг на него сзади внезапно налетел его обидчик и больно куснул в спину. Ошарашенный всем этим кот, даже и не подумал обороняться, и вырвавшись скрылся в хлеву, а волчонок поставив таким образом, на место ревизора своих мисок, вообще больше не обращал внимания на него. И только если тот слишком нахально переходил двор, волчонку стоило лишь поднять голову если он лежал, или приостановиться если он шёл, или же просто посмотреть на кота, как тот пулей пускался наутёк. Волчонок был удовлетворен тем что поставил наглеца на место, а кот был оскорблен до кончика хвоста, и затаив злобу был готов на месть при малейшей возможности. Корова и несколько овец, которые не имели возможность выйти во двор, так как после пастбища заходили в свой хлев с другой стороны, после обследования через щель в стене, не вызвали у волчонка особого интереса и быстро сообразив, что они для него абсолютно безопасны, он выбрал тактику взаимно равнодушного сосуществования. Индюки, которых побаивался сам кот, быстро поняли, что этот малыш, если его обидеть шутить не станет и очень галантно, хотя и нехотя уступали ему дорогу. Остальные пернатые обитатели двора, куры и утки, вообще не были удостоены внимания волчонка, не имея ни малейших посягательств на звание хозяина.
      Трезор всё чаще и чаще стал появляться около Васиного двора. В первые дни он просто подходил к забору, и когда волчонок сначала с опаской, а затем всё смелее и смелее с любопытством подходил разглядывать его через забор со стороны двора, он просто отворачивался и уходил по своим делам. Позднее он подходил, но не уходил сразу, а лишь после того как понюхает волчонка через заборные дыры, а иногда, даже если было хорошее настроение мог лизнуть его. Ещё чуть позже он уже начал заигрывать с ним через забор, появляясь раз пять-шесть в день, и наконец в один прекрасный день, перемахнув через ограду, устроил с волчонком весёлую возню и борьбу за тряпку, в которой Трезор претворился побеждённым.
      Василию некогда было уделять внимания и заниматься волчонком, он несмотря на все протесты матери, через две недели устроился шофером - экспедитором, в местный магазинчик, в котором за одним прилавком продавались и хлеб, и спиртное, и мыло, и консервы, и парфюмерия и по словам Васи - "зашибал деньгу". А вечерами гулял с Любой, или халтурил меняя кому-нибудь проводку или чинил радиоточки, чему научился в армиио, пять же из-за денег. Редко-редко он мог короткое время поиграть с волчонком в перетягивание палки. Это было счастье для волчонка, и в такие моменты казалось что нет более счастливого существа на свете чем этот волчонок. В любое время и любую погоду волченок всегда радостно встречал Василия, и только завидев его он сначала приветственно подпрыгивал около него стараясь лизнуть в лицо, а затем хватал свою любимую палку припадал к земле, и широко расставив передние лапы лукаво поглядывал на него. И если у Василия было время и настроение, то получалась очень энергичная игра. Волчонок провокационно позволял схватиться Васе за один конец палки, а затем упираясь всеми четырьмя лапами в землю, яростно тянул ее, рыча и с силой дергая ее на себя. Но это были нечастые короткие моменты, когда волк и человек находясь в полнейшей гармонии, четко понимали друг друга. Но такие моменты выдавались все реже и реже, поскольку Василий все больше и больше загружался работой. Под этим стремлением заработать крылась непростая корысть, а то что он сделал Любе предложение и она согласилась, правда не так как представлял себе Вася, без восхищения и радостного крика, а просто серьёзно подумав минутку, сказала: "ну ладно, я согласна", но, всё же согласилась. Мать говорила, что деньги, мол есть, и что свадьбу, если она будет, сделает как надо, и что молодые лучше бы съездили на какую-нибудь экскурсию - отдохнуть, развеяться. Она не одобряла выбора сына, но не подавала вида, в тайне надеясь, что тот одумается. Она не хотела видеть Любу своей невесткой, о ней ходили различные деревенские кривотолки, и под этим нежеланием матери, была ли какая-нибудь почва, или нет разобраться трудно, да и нужно ли. И как бы там не было, свадьба была назначена на начало октября.
      Очень занятой Василий только в редкий выходной надевал на волчонка поводок, чего тот крайне не любил и гордо проходил с ним по деревенским улицам, в таких прогулках их неизменным спутником был Трезор. Волчонок жил теперь постоянно свободно во дворе, в сколоченной огромной будке, и это обстоятельство позволяло ему видится с Трезором в любое время дня, а тот в свою очередь со всей ответственностью взял на себя обязанности воспитателя и няньки. Трезор, что называется, души не чаял в своем ученике, и всё своё свободное время от собачьих житейских дел уделял своему подопечному, благо на него не возлагались ни какие обязанности по охране двора и так далее, и большую часть времени Трезор был предоставлен сам себе.
      Стояло прекрасное белорусское лето, и дети почти всё время проводили в играх возле водоёма, изредка с криками зазываемые родителями домой перекусить. Но если выдавался дождь, то в такие дни Трезора загоняли домой и использовали как живую игрушку. На нём катали морскую свинку и котят, ему завязывали всевозможные бантики и косынки, и придумывали различные другие невинные шалости, которые Трезор стоически перенося терпел, тоскуя по волчонку, и с надеждой поглядывая в окно, а не выглянет ли солнце. Но лишь только развеивались тучи и он становился не нужен, как он бегом приносился на Васин двор, и с легкостью перемахнув через почти полутораметровый забор, с головой уходил в воспитательный процесс. Ему очень нравился его воспитанник, нравилась его сентиментальная натура, ни одна собака из своры Трезора не могла так выразить ему свою любовь и благодарность, и в то же самое время здесь не было ни какого подхалимажа и лести. Его ученик настолько был смышлёным и сообразительным, что он и сам с головой уходил в эти уроки-игры. И когда они затевали какую-нибудь потасовку, то проходившие мимо люди останавливались около забора, и с хохотом смотрели на возню этих двух счастливых представителей одного семейства, но разных видов, которые с весёлым азартом пытались выяснить кто из них хитрее и изворотливей. Нужно отдать должное Трезору как педагогу, который частенько умышленно давал себя облапошить. Местные собаки смотрели на это с удивлением и безучастной завистью, и если раньше они беспардонно облаивали волчонка, то теперь, когда он находился под покровительством Трезора, ни одна, ни разу не посмела на него тявкнуть.
      Люди никак не могли придумать волчонку имени, предложений было много, и Одноухий, и Рекс, или просто Волк. Отец Василия предлагал назвать его именем его родной местности - Таймыр, было и ещё множество предложений, но так не до чего конкретного и не договорились, собачьи клички никак не клеились к волку.
   
      * * *
     
      ...А в это же самое время, в Уссурийской тайге Славка Ерёмин и Дима Токорев, вооружившись фотоаппаратами, сидели на большой поваленной ели. Вчера они ходили на рыбалку, исхлестав спиннингами вдоль и поперёк реку, и почти ничего. А за день до этого, заядлый рыболов, их сосед по посёлку старик по прозвищу и одновременно отчеству Демьяныч, на этом же самом месте, поймал два хороших тайменя. Только под самый конец рыбалки Дима поймал среднего размера ленка. Но Славке определённо не везло, и когда уже совсем собрались домой, можно сказать на последнем забросе, Славка подцепил и мастерски вывел приличного хариуса, но когда его позже осмотрели, то выяснилось, что он не клюнул, а был случайно подсечён за спину, рядом со своим шикарным спинным плавником. Рыбалка не очень удалась. Но когда они возвращались домой, то видели четырёх медведей. Крупную медведицу, прошлогоднего няньку, или как их ещё называют - пестуна и двух медвежат-сеголетков, и решили попробовать их сфотографировать, если повезёт.
      И вот сегодня, уже более часа ребята тихо сидели недалеко от природного солонца примерно в десяти километрах от своего поселка, возле которого для того чтобы полизывать насыщенную минеральными солями почву иногда собирается большое количество различных копытных. Друзья в ожидании, периодически всматриваясь в молодой сосняк на холме, в надежде, что появятся те самые медведи. Из своего наблюдательного пункта им было хорошо видно окрестности, и от нечего делать они наблюдали за жизнью тайги. Вот украдкой прошла лиса, вниматель выискивая чем бы разжиться и что бы отнести на обед своим лисятам. Вдруг подняли панику бурундуки и ребята увидели как высоко в ветвях векового кедра, мелькнуло тело охотящейся куницы. Затем застрекотала сорока, и через несколько минут прямо под ними пробежал секач, а буквально через пять минут с другой стороны вышел одинокий изюбрь, и постояв секунду, прыгнул в соснячок и с треском скрылся. Прошло ещё какое-то время и на опушку вышла пара волков, они понюхали следы только что стоявшего здесь оленя, но не заинтересовавшись ими, ушли совершенно в другую сторону. Потом они видели вдалеке рысь, которая тащила ещё трепыхавшегося зайца своим рысятам. Затем их рассмешила молодая кедровка, которая не заметив ребят села в двух метрах от них, и когда Димка тихо сказал ей "кыш", с дикими воплями улетела оповещать весь лес, как она напугана. Немного позднее появились те самые медведи.
      Таёжный лес жил своей жизнью.
   
      - 5 -
   
      Прошёл ещё один месяц.
      Волчонок рос быстро, и уже не осталось и намека на тот маленький комочек, но небольшие размеры и всегда любопытный взгляд выдавали в нём щенка. Он не очень-то любезничал с людьми, но не кусался и не сопротивлялся, если ему что-нибудь приказывали. Кое у кого в деревне зародилось сомнение в том, что Василий сам поймал этого волчонка, и лишь тот факт, что он действительно существует, мешал поднять на смех Васины рассказы, в которых если хорошо разобраться не было и намёка на правдоподобные события.
      Волчонку так и не придумали какого-нибудь конкретного имени, и только когда Василий вёл его на поводке, и кто-нибудь с особым любопытством смотрел на них, он с силой дёргая поводок, с напускной важностью говорил: “Таймыр, рядом”, или” Рекс, рядом", или ещё как-нибудь, но волчонок плохо понимал что такое - “рядом", и обычно путаясь под ногами, тянулся к Трезору, который семенил где-то сбоку. Волчонок уже не сидел взаперти, точнее его место деятельности не ограничивалось двором. Трезор научил его прыгать через забор, в самом низком месте, и под своим предводительством ознакомлял с деревенскими окрестностями. Эти исследовательские экспедиции уходили недалеко, всего несколько километров от деревенских окраин, включая в себя берег реки, пруд, близлежащие поля и луг, и конечно же, небольшой лесок который произрастал недалеко от деревни, как бы отдельной реденькой рощицей. Ходить же в настоящий лес расположенный в пяти-шести километрах от деревни они не решались, а может быть, им пока хватало и местных, как говориться, достопримечательностей. Некоторые люди были не очень-то довольны, что по их деревне бегает волк, но в связи с тем, что он не доставлял никому неприятностей, лишь изредка советовали посадить его на цепь, что называется, от греха подальше. Вася на это отвечал, пускай ещё немного подрастёт, и он сделает из него сторожевого волка. Трезор, поглощенный воспитанием забыл, казалось, что кроме этого волчонка существует ещё что-нибудь, но ночи по-привычке проводил дома, и волчонок, никогда не выходивший за пределы двора без Трезора, дисциплинированно подчинился этому режиму. И когда они встречались на следующий день утром, то радость обоих была так велика, словно они встретились после длительной разлуки.
     
      * * *
     
      В один из выходных дней Василий, Люба и двое четвероногих друзей пошли в настоящий лес. Люди гуляли и собирали грибы, а Трезор со своим подопечным были просто взяты с собой на прогулку.
      Сначала лес пугал волчонка. Он поминутно останавливался, прислушиваясь и принюхиваясь к лесной жизни, ему все казалось страшным и необычным: деревья, кусты и даже стрекоза, охотившаяся за мухами на лесной опушке, с шумом пролетевшая перед самым его носом, в погоне за своей добычей. Но вскоре, увидев, что ни люди, ни его вожак Трезор ничего не бояться, и к тому же вовлеченный своим опекуном в какую-то игру, начал осваиваться.
      Василий шел с Любой по лесу и рассказывал ей, какое изобилие грибов в тундре бывает летом, а четвероногие друзья носились вокруг и отбирали друг у друга палку, и неизвестно, кто из четвероногих был больше доволен, Трезор или его подопечный. В Трезоре пробудился зов его далеких предков (что, кстати, есть в каждой собаке), и он почувствовал себя учителем, опекуном, покровителем и вожаком!
      ...Довольный волчонок убежал от Трезора, у которого секунду назад выхватил из-под носа палку, когда тот на минуту зазевался. Люба и Василий смеялись над одурачено - озабоченным выражением морды Трезора, который после короткого замешательства ринулся за волчонком. Игра продолжалась, как вдруг волчонок круто остановился и выронив палку изо рта, весь напрягся, поднял уши и насторожился, втягивая носом воздух.
      - Смотри, что это с ним? - сказала Люба, показывая на волчонка.
      - А, увидел что-нибудь незнакомое, - сказал Василий, хотя и сам был немало озадачен странным поведением волчонка.
      Но дело было ни в каком-нибудь предмете, а в запахе. Недалеко на моховой кочке рос багульник, и его запах пробудил в волчонке смутное чувство тоски, что-то забытое, что-то родное и далекое, что-то прекрасное, дорогое, доброе, любимое, но безвозвратно ушедшее было в этом запахе. Волчонок осторожно подошел к кустику багульника и понюхал его, запах был резкий и неприятный, но рождал какое-то нечеткое воспоминание, промелькнувшее в его короткой жизни молнией - воспоминание о счастье! Он лег возле этого кустика и положив голову на лапы, тихо заскулил. Нет, он не вспомнил ни бескрайних просторов тундры, ни теплого бока матери, ни говора токующих турухтанов, ни завываний ветра, ни сестер, ни жестких человеческих рук, и ни воя своих сородичей. Но этот запах будто бы напоминал ему, что он не игрушка в чьих-то руках и не чья-то собственность, а свободное существо. Трезор был рядом и ничего не понимал, он наклонив голову набок, наблюдал за своим любимцем, а волчонок, продолжая поскуливать, сел, приподнял морду, зажмурил глаза, прижал уши и ...
      - А-о-оу... А-о-у-о-а-а-у-в! - (я прошу прощения у читателя за столь своеобразное описание, но переложить на бумагу весь колорит волчьего воя практически невозможно).
      - Вот это да! Воет, Вася, воет!
      А волчонок, забыв обо всем земном и неземном, и сначала неуверенно, а потом все смелее и смелее...
      - Ауа-уа-у-у-а... уу-о-а-о-в-у-а-а-о-о!
      У людей мурашки побежали по телу от этого неуверенного, еще детского, но все-таки волчьего воя.
      Чувства, которые испытывает человек, слыша этот вой, передать трудно. Сколько неудержимой тоски и отчаяния слышится нам, людям, в этом вое. Волчий вой бывает самых различных интонаций, это и уверенный вой вожака, прямо заявляющий, что он здесь хозяин, это и вой голодного волка-одиночки, потерявшего своих родичей, это и вой волчицы, обучающей этому искусству молодняк, и разговор двух стай на большом расстоянии, и неуверенный с притявкатьиванием вой прибылых и многое-многое другое. Вообще-то это своеобразный способ общения и передачи информации себе подобным, и бывалые люди говорят, что и человек проживший длительное время в тундре, степи, лесу или еще в каком-нибудь диком уголке где волки обычны, и часто слышавший этот вой начинает и сам понимать его смысл. Не знаю насколько это правда, но этот вой, услышанный хоть один раз в природе, производит неизгладимое, запоминающееся на всю жизнь впечатление. Думаю, что люди, слышавшие его хоть раз в жизни, вполне со мной согласятся. Я даже слышал такое древнее поверье, что якобы, волчий вой очищает человека, делая его честнее, добрее и правдивее.
      ... Трезор весь напрягся, какое-то смутное чувство ревности появилось в нем, он заскулил, и волчонок как бы опомнившись, ткнулся носом в его широкую грудь, прося прощения. Но после этого, сколько бы Трезор не пытался вовлечь его в игры, ничего не выходило. Сначала он, правда, срывался с места, но пробежав несколько метров останавливался, прекращая игру, и нехотя волочился с низко опущенной головой за Василием сзади, с грустью поглядывая на лес.
      После этого случая волчонка как будто подменили. Он стал нервным, начал огрызаться и только с Трезором был по-прежнему приветлив и общителен. Теперь их прогулки стали носить несколько иной характер, в них не было уже того бессмысленного болтания по деревенским окрестностям. Волчонок сам теперь тащил Трезора к пруду, где ловил лягушек, или на луг за мышами, а однажды подкравшись к ничего не подозревавшему перепелу и поймал его. У него просыпался охотничий инстинкт. Трезор, никогда не ловивший до этого лягушек и не интересовавшийся ими, считая для себя это занятие оскорбительным, попробовал однажды предложенную ему волчонком лягушку и нашёл, что она вообще-то вполне съедобна. Но в этот же день произошел казус, о котором стоит рассказать.
      Четвероногие друзья возвращались домой после удачной лягушачьей охоты, и тут им по дороге встретилась большая серая жаба. Волчонок ее увидел первым, но трогать ее не стал, а подойдя начал с любопытством разглядывать, а Трезор, что называется, нахрапом налетел на нее и схватил, пытаясь показать своему ученику, какой он ловкий. Результат не замедлил сказаться: слезы, визг и лай отчаяния, а вполне довольная собой жаба убралась восвояси, накапливать в своих паротитах, для следующего желающего попробовать полакомиться ею, очень токсичный яд. В конечном итоге Трезор после еще одной неудачи, с жабой перестраховываясь и не в состоянии отличить её от бурой вполне съедобной лягушки, отказался и от этого промысла.
      ...Прошёл ещё месяц, и с колхозной фермы, что была расположена в четырех километрах от деревни, пополз слух, что появились очень наглые волки, таскающие бройлеров чуть ли не из-под носа сторожевых собак, и что их по крайней мере видело человек десять. А туристы и рыбаки рассказывали, что ранним-ранним утром видели похожего на волка, некрупного очень светлого зверя, который протрусил очень близко от их стоянок, и даже ухом не повёл на их испуганные вскрики.
      У Василия, да и не только у него, зародилось подозрение, что этим бройлерным разбоем занимается не кто иной, как его волчонок. Во-первых, он перестал есть дома, оставляя миску нетронутой, а во-вторых несколько раз возвращаясь очень поздно домой, после поздней прогулки с Любой, он не застал волчонка на месте, хотя Трезор после проверки спокойно и дисциплинированно сидел у себя дома. Сначала этому не придали большого значения, колхозное - не своё. Но через недельку-другую мать Василия принесла домой десятка полтора живых бройлеров-цыплят. Которых она купила на той же птицеферме, чтобы подрастить их к свадебному столу сына за оставшиеся два с небольшим месяца. Волчонка как всегда днем не было дома, и первое что он сделал после возвращения с прогулки с Трезором, перемахнув через забор, он разорвал на глазах у людей одного цыплёнка. Волчонок был наказан плёткой и угрозой посадить на цепь, что было совершенно лишним, так как сообразительный волчонок в первое же мгновение понял, что он сделал что-то не то, и стоически перенёс наказание, после которого, выпрашивая прощения у Васи, долго заигрывал с ним, а ночью остался дома, и больше на ферму не ходил. А бройлер был выброшен на помойку, к великой радости кота - заклятого врага волчонка.
      Прошло два дня и на свадебный стол претендовало ещё на одного цыпленка меньше и опять был наказан волчонок который в этот раз, не понимая за что, здорово огрызался, и не был посажен на цепь, только по причине отсутствия таковой. Волчонка очень стеснял и вызывал нервозность ошейник, который одели на него ещё после первого бройлера, но к которому он постепенно затем привык. Но количество цыплят сократилось ещё раз, и приговор о посадке на цепь был приведен в исполнение. И только немного позже люди поймут, что сей разбойничий промысел на их дворе, учинял кот.
      Весь день после получасовой ожесточенной, но безрезультатной борьбы с цепью, волчонок лежал и с грустью смотрел на Трезора, в некоторой степени разделившего его участь, и весь день проведшего вместе с ним. Вечером, Трезор на прощание несколько раз лизнув его в нос, перемахнул через забор. Васе и его родителям, а особенно Любе было очень жаль, лишённого свободы волчонка, но посовещавшись на семейном совете, и предохраняя по их мнению, собственных, да на всякий случай и колхозных птиц, решили не спускать его с цепи до утра. Само собой пребывание волчонка постепенно становилось проблемой, но Василий, до последнего момента, как-то не хотел этого признавать, все оттягивал и оттягивал разговор об этом, хотя в тайне сам себя неоднократно спрашивал, что же дальше будет с этим очень симпатичным ему существом. По мере этих размышлений у него всё отчётливей вырисовывалось чувство вины.
      - Ничего, - сказал Васин отец, - привыкнет к цепи...
      - Сколько волка не корми, а он всё в лес смотрит, - с иронией сказала мать, но ирония была встречена сухо.
     
      Наступила ночь. Она рассыпала на небе яркие августовские звёзды, и луна осветила землю своим холодным металлическим светом. Уже отстрекотали кузнечики и сверчки, загнанные ночной прохладой под листья, заметно поредело количество ночных насекомых, а вместе с этим и количество летучих мышей которые уже оканчивали свою ночную охоту, и только где-то далеко за рекой изредка слышалось уханье филина. Деревня спала своим обычным крепким сном в полной тиши, и казалось ничто не в состоянии нарушить этот сон. Но вот в этой ночной тишине, которая давила и укрывала всё вокруг, обволакивая каждую яблоньку, каждую травинку, прозвучало, сначала тихое и неуверенное, а затем всё сильнее и уверенней с нарастающей дерзкой силой:
      - Ауо-уа-уу-оо-вау-ууу...
      Вдалеке, где-то на самой окраине деревни, залаяла собака...
      - Уаау - вооу-уу-ооо-уауу...
      Залаяли ещё несколько собак, а этот вой не прекращался. Начали просыпаться люди, услыхав сквозь собачий лай, голос беспробудной тоски и одиночества, голос волка, голос самой природы... И через десять минут вся деревня была на ногах.
      - Я же говорила, сколько волка не корми... - уже без иронии сказала мать Василия.
     
      * * *
     
      - Алло, я вас слушаю.
      - Это Геннадий Иванович.
      - Да.
      - Это Вася Чабан.
      - Не понял, кто?
      - Ну, солдат, который насчёт волка!
      - А-а, солдатик, ну здравствуй, здравствуй, дорогой. Так что, никак продать решил, а?
      - Да я его вам так отдам, не продавая, бесплатно.
      - А чего так?
      - Да так уж сложились обстоятельства.
      - Вась, а Вась, только честно скажи мне, а он не кусается?
      - Да нет что вы, он смирный и послушный, но вот курей вам сгрызть может.
      - Ну, этого добра у меня отродясь не водилось. Вась, а как до тебя добраться и когда?
      - Геннадий Иванович, и если можно то побыстрей...
     
      * * *
   
      ...- Совсем ты с ума спятил на старости лет! Где это видано, чтоб волка в доме держали! Ты в своём ли уме старый балбес!..
      - Тихо, мамочка, не бухти! Я его Оленьке в тайгу отправлю, в подарок!
      - Да на что он ей, Гена!? Совсем уже чокнулся ты?..
      - Мамочка, не бухти, завтра же везу его в...
      - Да он нас с тобой до-завтра сожрет, видишь, как смотрит? Ну, нет, или он или я!
      - Мамочка, да он добрый, смотри, - Геннадий Иванович протянул к волчонку руку.
      Может быть в новой обстановке, или незнакомые люди, или рука была протянута слишком резко, волчонок оскалился и зарычал.
      - Ну, а я тебе говорила, правильно, волчик, сожри его, балбеса, одним дураком на свете меньше будет...
      Геннадий Иванович, не убирая руки, сказал, обращаясь к волчонку:
      - Ну что же ты, одноухий дурачок, не бойся, мы тебя не обидим.
      Волчонок переступил с ноги на ногу и сделав шаг вперед лизнул руку человека, а тот ласково потрепав по загривку, сказал:
      - Ну, вот и отлично. Мать, хватит бухтеть, я его завтра же в Москву на своей старушке повезу, а послезавтра поезд. Сан Саныч поможет, я ему уже позвонил и все бедово! Ты лучше зверя покорми.
      - Да чем же его кормить? Котлеты есть, или " Глобус" мясной открыть? - задумалась жена Геннадия Ивановича
      - Вот-вот, ты ему еще морковки предложи. Кура есть?
      - Есть, только мороженная.
      - Тащи. Василий говорил, что он у них цыплят ел.
      - Ага, а как цыплят нет, так он нас сожрет. Гена, давай его от греха подальше, в лоджию до-завтра посадим, а?
      - Ну ладно, мы согласны, в лоджию, так в лоджию, - сказал Геннадий Иванович, ласково потрепав волчонка за ухом.
     
      ...За четыре часа до описанных выше событий, Василий Чабан встретил Геннадия Ивановича в трёх километрах от деревни, куда приехал на велосипеде, в сопровождении Трезора и волчонка. Геннадий Иванович сразу же узнал Васю ещё издали, хоть и видел его всего один раз в жизни и был он сейчас не в форме. У таксистов отличная память на лица. Подъехав метров на пятьдесят, он хотел было, что называется дать дёру, так как вместо того маленького светло-серенького комочка рядом с Васей стояло огромное чудовище, которым был Трезор. Только хорошенько подумав, он решил что за четыре с небольшим месяца ни один волк не мог вырасти до таких размеров, и когда появился волчонок, который до этого времени скрывался в придорожной траве, тщетно пытаясь поймать хохлатого жаворонка, Геннадий Иванович с радостью для себя констатировал, что он почти в два с половиной раза меньше.
      - Ну, здравствуй, здравствуй, Вася.
      - Здравствуйте, Геннадий Иванович.
      - Ну, как дела-делишки?
      - Да нормально....
      - А вот это ты врёшь, брат, когда нормально, то с такими кислыми лицами не ходят.
      - Да волка жаль.
      - А что отдаешь?
      - Мать... куры у нас... а он... это... - начал сбивчиво причитать Василий.
      - Понятно. Давай хоть поздороваемся по-человечески, - протягивая руку, произнёс Геннадий Иванович, - не укусят?
      - Нет, что вы они очень смирные, - произнёс Вася, протягивая руку.
      - Смотри, как подрос, ах молодец, - сказал Геннадий Иванович и, раздвинув руки, присел, обращаясь к четвероногим, которые с готовностью замахали хвостами.
      - А это что за волкодав?
      - Это и есть волкодав, - ответил Вася, - кавказская овчарка, Трезор.
      - Так уж и волкодав, - протягивая руку к Трезору, спросил Геннадий Иванович.
      Трезор подошел, понюхав руку незнакомому человеку, в этот момент человек, трепавший его по мощной холке, был просто добрым дядей, другом хорошо знакомого человека.
      - Ну, а вообще-то, Вась, не женился еще?
      - Да нет, вот собираюсь только, - смущенно промямлил Василий.
      - Ну?! А на свадьбу-то пригласишь?
      - Приезжайте, конечно, я вам еще позвоню, справиться насчет волка. А свадьба у нас через месяц.
      - Обязательно приеду, люблю деревенские свадьбы. Вась, сколько я за этого звереныша должен тебе? - поглаживая Трезора и показывая на волчонка, спросил Геннадий Иванович, - и что это у него с ухом?
      - Да ничего вы не должны, а с ухом так это крыса его..
      - Какая еще крыса? - спросил Геннадий Иванович.
      И Василий, немного приукрасив, рассказал историю с крысой.
      - Ха, да на твоем счету уже есть убитый враг. Молодец, одноухий! - восторженно произнес Геннадий Иванович и погладил подошедшего волчонка.
      - Вась, дай спичку.
      - Да не курю я.
      - Ладно, у меня прикуриватель есть в машине, - произнес Геннадий Иванович и прикурив, добавил, - я ведь сейчас в отпуске, живу на даче, сад, огород, все такое. И ты Вась, меня в городе-то случайно поймал. А не поймал бы, так вашим курам кранты... Но раз уж здесь такое серьёзное дело, то я на своей "старушке", - Геннадий Иванович показал на свои "Жигули", - завтра же в Москву рвану с твоим волком. В Москве у меня - старинный закадычный друг, каждое лето ко мне с семьёй приезжает, а работает он машинистом на поезде номер один, то есть Москва - Владивосток, и обратно. Человек проверенный, надёжный, он моей дочери уже много раз посылки доставлял. Она к поезду подходит в момент прибытия, а дядя Саша ей из дому гостинец - пожалуйста. Я с ним договорился уже по телефону, он сейчас как раз в Москве, а ей телеграмму отобью, - он, глубоко затянувшись и выпустив дым, произнёс, - ошейник-то снимай наверно, Вась.
      - Да забирайте с ошейником, да и поводок тоже.
      - Ну, вот что, друг мой, на тебе полста, дорогой, и без базара.
      - Да не надо... не возьму, зачем... что вы.
      - Бери-бери, и не выпендривайся, ведь деньги же нужны, у тебя же, как никак свадьба на носу. Девчонка-то хорошая?
      - Хорошая.
      - Ну, вот и купишь своей хорошей что-нибудь к свадьбе.
      - Да не надо...
      - Цыц!
      - ...
      - То-то. Ладно, Вась, я поеду, "обрадую" свою старуху. Ты уж извини, что так быстро, завтра в Москву, сам понимаешь.
      - Понимаю.
      - Ну, тогда грузи зверя своего, что ли, время, Вась, время дорого.
      - Ага, - сказал Василий. И волчонок был посажен на заднее сидение машины. Трезор насторожился. Геннадий Иванович сел за руль, и с визгом развернув машину, и остановившись на секунду, сказал через опущенное стекло:
      - Вась, спасибо тебе, мы поехали. А на свадьбу я все же приглашения буду ждать, до свидания.
      - До свидания, - кивая головой и взмахнув рукой, сказал Вася, - до свиданья, - сказал он ещё раз шепотом удаляющейся машине.
      Василий постоял ещё минуты две, глядя вслед оседающему облачку пыли, посмотрел на пятидесятирублёвую купюру, опять в след удаляющемуся автомобилю. Какое-то непонятное чувство жало и давило грудь, чувство вины перед этим, в общем-то, беззащитным существом, по чьей-то вине оказавшимся так далеко от родных мест.
      - Продал, - сказал он сам себе.
      Он сел на велосипед, а перед глазами всё стояли янтарно-карие волчьи глаза, глядевшие с удивлением и просьбой о пощаде и прощении, через заднее автомобильное стекло.
      - Поехали, Трезор, - сказал он, обращаясь к собаке. Но Трезор не сдвинулся с места, а в недоумении стоял и смотрел то на дорогу, то на Василия. Ему казалась, что произошло какое-то досадное недоразумение. Какая-то злая шутка, какая-то ошибка. И что сейчас эта машина появится вдалеке, и этот добрый человек привезёт его друга...
      - Трезор, домой, - крикнул Василий, проехав около ста метров, - Трезор, кому говорю!
      Но Трезор сорвавшись с места, побежал в том направлении, куда уехала машина...
      ...Он пришёл домой через три дня, весь измученный и похудевший. Первое что он сделал, было то, что он, перемахнув через Васин забор, проверил, нет ли там того, кого он так ищет. Ещё сутки после этого он не ел, и ещё почти два месяца с раннего утра до позднего вечера его видели у шоссе, где он встречал и провожал машины. Он перестал ходить туда только тогда, когда увидел Геннадия Ивановича, который приехал поздравить Василия с днём свадьбы. Пёс, после секундного раздумья, впервые в жизни бросился на человека, и если бы его не остановил случайно оказавшийся рядом дядя Василия, в нужный момент схватив за холку, то Геннадию Ивановичу плохо наверно бы пришлось. Но после этого Трезор поймёт, что волчонка ему не вернут.
      Через два года Трезор погибнет во время охоты на волков, которые появились в сорока километрах от их деревни. И устроители той охоты, узнав, что в одной из соседних деревень есть настоящий волкодав, совершенно непонятно зачем, пригласят на эту охоту дядю Василя вместе с Трезором. Сойдясь с выгнанным загонщиками из леса прорвавшимся через оклад матёрым волком и сбив его с ног, Трезор вдруг вспомнит своего воспитанника, и замешкавшись на какую-то долю секунды приостановится, и удивлённые охотники увидят как волк, который через мгновенье, по их мнению, должен был стать мертвецом, изловчившись и вывернувшись из-под Трезора, вонзит зубы ему в горло. Этого волка остановит пуля метров через сто, а Трезор умирая будет тянуться в сторону к этому волку, без злобы, лишь с удивлением - за что? Он не забыл своего друга, и не предал его - животные не умеют предавать.
      А приехавший же на свадьбу к Василию Геннадий Иванович, расскажет, что волчонок убежал с поезда на каком-то полустанке в районе Дальнереченска, не доехав до места назначения всего каких-нибудь несколько сотен километров.

В повести «Белый» 31 глава, и чтоб не перегружать данный портал, остальные события на «Литсовете»:
   http://www.litsovet.ru/index.php/public … ok_id=1526 

Информация с http://www.canislupus.ru/

0

8

Хоть и не совсем о волках, но где-то рядом.

Стая
Моя белая стая,
Моя снежная вьюга.
Ты позвал меня, ветер,
И я вышла из круга.
И я вышла из круга,
Из кольца, из кончины
Мне для этого шага
Не нужно причины.
Ну и что, что флажки?..
И кричат егеря…
Алой каплей на снег,
Словно грудь снегиря.
Алой каплей на снег…
Нарываясь на залп.
Удивленные – вслед –
Ледяные глаза.
Удивленные, вслед…
Им так сложно понять:
Надо сразу решить –
Лучше верить, чем ждать.
Меня встретят в прыжке
Девять грамм серебра…
Перевернутый мир,
Где ни зла, ни добра…
Просто – белая стая.
Просто – снежная вьюга.
Просто – ветер позвал…
И я вышла из круга.

Я - только пес

Метису московской сторожевой, который спал на ст. м. Беговая

Прощу тебя за то, что человек.
За то, что ты не зверь, и смотришь сверху.
Я – только пес, я вечно – снизу вверх,
Хоть мое сердце перед разумом не меркнет.

Мне жаль тебя, чудное существо,
Что никогда чужой не слышит боли.
Жестокость к слабым, злобы торжество –
Желанье мстить за собственное горе.

Я, если б мог, я все забрал себе:
Твою тоску и гнев, твое смятенье…
Хромой, я ковыляю по судьбе,
Но никогда твоей не стану тенью.

Я все стерплю – подачки и битье,
И снисходительную ласку эту…
В грязи, тепле и грохоте метро
Я буду спать и грезить до рассвета.

Мне будет сниться дождь и легкий бег
В бескрайних травах серебристой стаи…
Но грубый окрик и слепящий свет
Мои мечты по снегу разбросают.

…А над городом дым и гарь…
…Волчьей лапой да по росе…
Я уйду в Потерянный Рай
По асфальтовой вене шоссе.

+1

9

очень красивые стихи, спасибо, Вик)

0

10

June Большое спасибо.
Очень понравились стихи.

0

11

Viv`en
Маринелла
Рада, что понравились. Я в свое время много еще писала, но все как-то не о волках)))

0

12

Настя - Снежные волки
Утром снежным белые волки
С утренним снегом как беглые толки
Выбегут в поле, следы разбросают
Набегавшись вволю бесследно растают.
Что вы ищите в выпавшем снеге
Вам противен вкус нашего хлеба
Вас гонит в зиму запах добычи
Крови медвежьей и крови бычьей.

Вы холодные снежные звери
Неисчислимы ваши потери
Гибнете сотнями в солнечном свете
И жизнь ваша длится лишь до рассвета.

Жутким плачем расколется ночь
Все, никто мне не сможет помочь
Застынет под окнами бешеный вой
Это снежные волки пришли за мной.

Лишь рассветет, и белые кости
Под сахарным снегом как тонкие трости
Вырастут в поле под музыку вьюги
Их не разыщут ни волки ни люди.

Утром снежным белые волки
С утренним снегом как беглые толки
Выбегут в поле, следы разметают
Не найдя ничего все тают лишь стаи

Тают, тают, тают...

June написал(а):

Я в свое время много еще писала,

молодец))

0

13

Текст песни «Lumen - Волк»

Зря я бросил свою душу у порога:
Поиссохлась. Измельчала,
Но не мог уже тащить такую ношу:
Всё царапалась, кричала.

А её пускай утащат ночью в лес
Злые волки, злые волки.
Я её, если надо, ворочу.
Нет души - есть двустволка...

А душа-то по болотам поразбухла,
Ожила, пристрелялась.
Её серый волк носил под серой шкурой,
И она мне не давалась.

А я волка прострелил навылет в грудь,
Прострелил навылет в грудь,
Но мне душу-то свою не воротить,
Не воротить, не вернуть...

Она в меня не лезет, она меня не хочет,
И с жёлтыми глазами всё ждёт и зубы точит.
Душа моя чужая обратно рвется в стаю,
И я бегу за нею: я волк, я это знаю!

0

14

Viv`en
Очень глубокомысленно. Прочитала с удовольствием.

0

15

ЛЮБОВЬ ЧЕЛОВЕКА

автор: С. Герасимов

Река течет на северо-запад от города, по неширокой равнине, петлистая и быстрая, меняющая свое русло  после  ливней  и  паводков.  Километрах  в двадцати вниз по реке начинаются узкие песчаные пляжи, которые каждый  год переползают на новое место. Потом река делает изгиб и  разливается  черным чистым озером, зеркальным, как полированный пластик,  и  дальше  уходит  в леса. С этого места начинается заповедник на этом же  месте  заканчивается человек. Последние пять-семь лет  пляжи  были  необитаемы,  потому  что  в
заповеднике  появились  волки.  Вначале  волки  только  присматривались  к человеку, - выйдя из зарослей они, похожие на больших черных собак,  долго стояли на  противоположном  берегу,  потом  все  вместе  поворачивались  и уходили. Волки всегда появлялись по трое  или  по  четверо.  Осмелев,  они стали кружить у деревень и пугать жителей воем. Однажды кто-то  из  егерей не вернулся из заповедного леса.  Через  две  недели  были  найдены  кости человека и коня, лежавшие вперемешку, клочья одежды и винтовка, из которой не успели выстрелить. Вдова погибшего выступила по  местному  телевидению, взяв с собою двоих  сирот.  Она  показывала  альбом  семейных  фотографий, кожаный пояс со следами звериных зубов и, зачем-то,  старые  письма  мужа.
Старшая девочка сидела красная, с удивленными глазами, и не плакала.
Передача оказалась удачной. Ее записали и пустили по стране, и  тогда встал вопрос: зачем здесь волки? Волчья шкура в тот год  стоила  четыреста двадцать американских  долларов,  поэтому  прибывали  все  новые  и  новые желающие  поохотиться.  Туристический  лагерь  "Нэтали"   был   переполнен охотниками, самих же туристов не осталось.
Нэтали с семьей уехала в тот год одной из последних, все же  это  был ее лагерь, основанный в день ее рождения и названный ее именем;  но  здесь начиналась война человека и зверя, а молодой женщине не место среди крови.
Охотники свирепствовали несколько лет. Летом они били волка просто из винтовок, из машин и вертолетов, зимой - с аэросаней и вездеходов,  весной - выжигали бензином норы с волчьими выводками. Пришел день, когда был убит последний волк и лагерь снова стал безопасен. Но туристы не  возвращались: они уже нашли другие места и привязались к  ним.  В  конце  концов  лагерь "Нэтали" был ничем не лучше других.
Но Нэтали любила свой лагерь. Сейчас ей уже двадцать один, в ее жизни было двадцать августов, пятнадцать из которых  она  провела  в  лагере.  И каждый раз она  была  совершенно  счастлива  здесь  -  пунктир  настоящего счастья на листке жизни, еще не  исписанном.  Сейчас  лагерь  не  приносил дохода, ресторан, биллиардная, спортивные площадки и  подсобные  помещения были закрыты, палатки любителей романтики были сняты и только трава на  их месте не хотела расти.  У  Нэтали  был  собственный  ключ  от  центральной усадьбы, а начинался  август  и  городское  небо  гасло  от  пыли,  листья городских деревьев  скрючились  от  жары  кулачками.  Поэтому  она  решила вернуться.
Эдди подвез ее до того места, где заканчивалась асфальтовая дорога  и пообещал приехать вечером, с вещами. Дальше Нэт пошла пешком,  потому  что так захотела. Порой она  становилась  непонятно  упрямой,  будто  бы  зная что-то очень правильное и не желая никому это  правильное  объяснять.  Она делала то, что считала нужным, правда, иногда самые неожиданные нелепости.
Ворота в лагерь были закрыты и заперты тяжелой намасленной цепью,  но Нэт нашла знакомую дырку в ограде. Внутри было  тихо,  хотя  чувствовалось присутствие человека: работал фонтанчик с  водой,  в  грязи  у  фонтанчика отпечатался след большой мужской подошвы, пахло дымом костра. Нэт вышла на центральную площадку и увидела двух мужчин.
- Здесь нельзя разводить костер, - сказала она. Мужчины удивленно обернулись. Один из них, невысокий, с круглой рыжей бородой, ел мясо с ножа.
- Здесь нельзя разводить костер, - повторила Нэт, - это площадка  для танцев.
Они выяснили отношения. Бородатого звали Ральф, с другим Нэт не стала знакомиться. Узнав, что она в некотором роде хозяйка лагеря, мужчины стали вести себя преувеличенно вежливо. Но это было неинтересно. Она прошлась по лагерю, вспоминая  каждый  камешек  и  каждое  деревце  (кусты  подросли), спустилась к беседке, которую собственными руками строил ее  отец,  убивая такое живучее в августе время. Отсюда была видна река,  налитая  солнечной ртутью, и совершенно красный сосновый лес за рекой. Сейчас все  деревянные части беседки посерели и  держались  кое-как.  У  беседки  стояла  большая деревянная клетка со зверем.  Клетка  была  покрыта  сверху  металлической сеткой. Волк лежал, положив голову на передние лапы, и спокойно смотрел на женщину. И было что-то завораживающее в его взгляде.
- А кто это? - спросила Нэт.
- Волк, наверное, последний. Мы целый месяц охотились за ним.
- Чтобы содрать шкуру?
- Сейчас шкура стоит уже восемьсот.
- Это немало, - Нэт  сняла  с  руки  кольцо  с  бриллиантом,  подарок забавного Эдди. - Вот,возьми, это стоит почти столько же.  Теперь  выпусти волка.
- Но, этого нельзя делать.
- Почему же?
- Нас нанял ваш дядя, чтобы уничтожить всех  волков,  до  последнего. Иначе  туристы  не  будут  возвращаться.  Вы  хотите,  чтобы  здесь  снова развелись волки?
-  Туристы  все  равно  не  возвращаются,  а  волки   не   разводятся почкованием, - сказала Нэт, - нужна хотя бы пара волков.  Или  вы  сказали мне неправду? Или это не последний волк?
Охотник помладше стал набивать цену. У него  были  хитрые  и  блеклые глаза.
- Это особенный  волк,  очень  большой.  Он  весит  семьдесят  четыре килограмма. Его длина...
- Сколько?!! - перебила Нэт.
- Семьдесят четыре.
- И у тебя поднимется рука  убить  такого  зверя?  такого  настоящего зверя? он весит больше, чем ты!
- Его нельзя выпустить, - сказал Ральф, - он нас просто  разорвет.  Я могу его только пристрелить.
- Стрелять с такого расстояния, это все равно, что убивать младенцев, - сказала Нэт.
Она была красива. Каштановые волосы средней  длины,  короткая  челка, играющая с ветром, немного неправильный нос, глаза - твердые, но без  тени властности, - и идеальная фигура под длинным платьем. И полуоткрытые  губы - так улыбаются женщины, еще не нашедшие себе настоящего мужчину.
- Хорошо, - сказал Ральф, - пусть Лесли  откроет  дверцу,  а  я  буду держать зверя под прицелом. Вы же уйдите и спрячтесь где-нибудь.
- Не так, - сказала Нэт, - я сама открою дверцу.
Тебя еше долго нужно стегать ремнем, - подумал Ральф. Нэт открыла дверцу и отошла на несколько  шагов.  Было  очень  жарко. Воздух казался плотным и горячим как вода в мелкой луже. Рябиновые заросли светились особенным оранжевым  цветом  недоспелых  гроздьев.  Над  поляной шуршали жуки и шмели, перетенькивались синицы. Почему-то платье прилипло к спине. Волк поднял голову.
- Отойдите дальше, - сказал Ральф, - иначе он не выйдет.
Нэт отошла довольно далеко назад. Волк вышел из клетки и остановился у дверцы. Это был настоящий  зверь - не чета домашним собакам, даже тем, которые называются  волкодавами,  из зависти. Зверь опустил морду почти к самой земле и внимательно смотрел  на Нэт,  искоса,  изучая.  Ральф  вскинул  винтовку.  Нэт  отвела  взгляд  на мгновение - Ральф стоял в позе  профессионального  стрелка,  с  отведенным локтем, устойчиво и неподвижно, будто картинка, вырезанная из  учебника  по стрельбе. Его веко чуть-чуть дрожало. Зверь  и  женщина  снова  посмотрели друг на друга. Волк совсем опустил морду и качнулся влево-вправо передними
лапами,  будто  в   нерешительности.   Казалось,   он   стесняется   своей неуклюжести, он был смущен присутствием трех человек. Нэт пошла к волку  и остановилась  в  десяти  шагах.  Зверь  на  секунду  оскалил   клыки,   но застеснялся еще сильнее. Он даже начал  покусывать  травку,  как  весенний котенок. Но он не сводил глаз с женщины. Нэт снова удивилась его взгляду.
- Ну, зверь, откуда ты взялся? - спросила она.
Она говорила очень тихо, сама с собой, но уши волка шевелились.
- Я  слышала,  что  тебя  пристрелили  еще  в  январе.  Или  тот  был предпоследним? Скажи, зверь, трудно быть последним?
- Не нужно, - сказал Ральф, - не нужно  с  ним  разговаривать.  И  не смотрите ему в глаза, он воспримет это как вызов.
Волк поднял голову и пошел к зарослям рябины. Он  не  спешил;  прежде чем исчезнуть, он снова посмотрел в глаза Нэт. Ее словно ударили хлыстом - взгляд волка был сильнее человеческого.
- Это действительно последний волк, - сказала она.
- Откуда вы знаете?
- По его глазам. Однажды мне было очень одиноко и у  меня  был  точно такой же взгляд. Никто не может жить в  одиночестве,  даже  волк.  Что  вы думаете об этом?
- Я думаю, что вас мало стегали ремнем в детстве.
- Это правда. Мало у кого хватало смелости. Надеюсь,  что  больше  не увижу вас здесь.
Под вечер приехал Эдди. Он привез вещи и запасы примерно на неделю. И еще огромный букет белых роз. Нэт бросила розы на постель.
-  Убери  куда-нибудь  эти  цветы,  -  сказала  она,  -  и   попробуй приготовить ужин, если ты что-то умеешь.
Эдди был скромным мальчиком из богатой семьи и неплохой  партией  для нее.  Кажется,  они  дружили  с  детства.  Во  всяком  случае,  он  иногда вкраплялся  в  ее  воспоминания,  обычно  неподвижной  картинкой:  вот  он поддерживает  лестницу,  чтобы  Нэт смогла влезть на дерево, вот фотографирует ее в обнимку с вешалкой для пальто  (какой  вышел  снимок!), вот он катает ее на лодке и рассказывает по ее  приказу  всякую  ерунду  о реке.
- Эдди, сколько ты весишь?
- Шестьдесят семь.
- А вот он - семьдесят четыре. И у него такой взгляд, если  бы  такой был у тебя! - она заглянула ему в глаза, повернув за плечи, - нет, Эдди, у тебя никогда не будет такого.
Она рассказала сегодняшнюю историю о волке  и  Эдди  покорно  слушал, ужасаясь в нужных местах.
- И знаешь, что он сказал мне напоследок? Он сказал, что  меня  нужно высечь. По-моему, он прав, обязательно нужно.  Но  ты,  Эдди,  никогда  не сможешь этого сделать. Нет, я не выйду за тебя замуж.
Постепенно опустилась ночь, густая как смола - на километры вокруг не было  фонаря,  а  луна  еще  не  взошла.   Нэт   спустилась   по   старым, полурассыпавшимся на камешки ступеням на то, что когда-то было  футбольным полем.  Там  внизу  осталась  скамейка,  только  ее  скамейка.  Сидя  там, чувствуешь себя астронавтом, потому что не видишь ничего кроме звезд.  Как много было передумано на этой скакмейке в  прошлые  годы,  как  огромны  и практичны были все эти мысли - чистые мысли ни о чем - куда они делись?
- Осторожно, там все же волк, - сказал Эдди,  -  хочешь,  я  пойду  с тобой?
- Нет, только не ты.
Как быстро закончился огненный вечер, ушли тонкие  полоски  туч,  как щедро  горящая  вечность  над  головою  высыпала  взблески  звездопада - нескольких жизней не хватит на желания.  Звездное  небо  втягивает,  будто воронка, и что-то поднимается и летит вверх,  подчиненное  не  земному,  а небесному тяготению. Душа слишком велика для человека, она дана  навырост. Вот почему  иногда  так  хочется  расти.  Слева  уже  очертились  верхушки деревьев - скоро взойдет луна.
Нет встала и отправилась в свою комнату. Что-то шмыгнуло из-под ноги: ящерица или мышь. Старые каменные перила были обвиты плющом.  Здесь  ничто не изменилось с детства. Ничто не меняется, кроме нас. Время стоит,  а  мы проходим мимо него и говорим: идет, бежит, летит...
Ночью ей снились кошмары. В последнем сне ей пилой отрезало пальцы на правой руке, она брала пальцы в левую и не знала, что с ними  делать.  Она проснулась от кошачьего воя. Выл породистый котик Лео, привезенный сегодня на природу. Свет луны, расчлененный стеклянными стенами веранды, рисовал в жарком воздухе сложные геометрические фигуры - будто зеркала, плавающие  в пространстве. В первое мгновение Нэт не могла понять где  она.  Свет  луны позволял видеть волка очень отчетливо, волк был у самой двери. Она встала, нащупала сумочку и вынула из нее пистолет.  Тихо  щелкнул предохранитель и в ладони зажегся красный зрачек -  знак  того,  что  злая железка готова выстрелить. Нэт открыла стеклянную дверь и волк отступил на несколько шагов. Они  стояли  совсем  рядом.  Нэт  любила  спать  голой, особенно летом. Сейчас луна освещала  ее  обнаженное  красивое  тело.  Она любила свое тело.
- Что ты собрался делать, волк? - спросила она и тряхнула  волосами, как будто говорила с мужчиной. - Теперь мы на равных. Мы один на один.  Мы оба не боимся друг друга. Что ты хочешь? Ты хочешь напасть или уйти?
Она долго говорила с волком и, казалось, волк все понимает.
- Жаль, что я не могу видеть твоих глаз сейчас, - сказала она, -  они мне понравились. Если бы такие глаза были у мужчины, я бы пошла за ним  на край света. Приходи ко мне, если ты хочешь. Это не только моя земля, но  и твоя.
Она сорвала травинку  и  бросила  волку.  Зверь  не  нагнулся,  чтобы понюхать - он не знал подачек от человека.
Утром она рассказала Эдди о ночном происшествии.  Эдди  поступил  как любой нормальный человек: он стал уговаривать ее уехать.
- Уезжай сам, - сказала Нэт, - это мой август и я проведу его в своем лагере, с волком или без, с тобою или без. Лучше с волком, чем с тобой - в нем чувствуешь  силу,  уверенность,  он  не  боится  смерти.  Это  мужские качества, которых в тебе нет.
Эдди обиделся и ей стало его жалко.
- Ну прости, - сказала она, - уезжай, если хочешь, но прости. Я  буду тебе звонить, хочешь? Каждый вечер, даже по два раза.
Эдди собрался и уехал.
- Никому не говори о волке! - крикнула она вдогонку, - если  скажешь, я не стану с тобой и разговаривать... Трусы, все мужчины трусы, - добавила она, обращаясь сама к себе.
Днем она принимала солнечные ванны. Центральное здание было построено лет пятьдесят назад, задолго до основания лагеря "Нэтали". Его ни разу  не ремонтировали и, в результате, оно приобрело почти средневековый вид.  Над двумя этажами располагался солярий, где за несколько недель августа  можно было загореть до  почти  негритянской  черноты.  Нэт  любила  нежиться  на горячей крыше. Она взяла с собой Лео и кот устроился у нее  в  ногах.  Она вспоминала последние слова Эдди:
- Это стекло разобьет даже кошка. Тебе нужно спать хотя бы в одной из внутренних комнат.
- Он не разобъет стекло, - ответила Нэт, - потому что я оставлю дверь открытой, тебе назло. Я пообещала ему и сама пригласила его в гости.
Этим вечером она снова посидела на  своей  скамье,  и  снова  шмыгали ящерицы и мыши, гудели ночные жуки и цикады сотрясали  воздух  пением.  Ей было так хорошо и так одиноко, что никто из людей не смог бы понять  этого чувства. И конечно не Эдди,он слишком правильный. Но он надежен,  с  таким можно прожить жизнь, провести ее,  просидеть  как  не  слишком  интересный фильм из многих серий.
Перед тем как лечь  она  оставила  дверь  открытой.  Чтобы  дверь  не закрывалась, Нэт подложила тапочек.  Эта  ночь  была  немного  прохладней, поэтому она уснула сразу и снова увидела вчерашний  кошмар  о  пальцах.  И снова кошачий вой разбудил ее. Она проснулась мгновенно, как  зверь.  Она  знала,  что  волк  уже  в комнате.
Зажженная свеча осветила столик. Две голубых точки, прекрасно видящих в темноте, смотрели на нее.  Кто сказал, что у волка зеленые глаза? - подумала Нэт. Она ощутила под рукой напряженную мягкость Лео.
- Не бойся, киса, он тебя не тронет, - сказала она и погладила  кота, успокаивая. Волк низко зарычал.
Сон еще мерцал сквозь реальность, -  бывают  такие  сны,  от  которых просыпаешься не полностью и даже можешь  воснуть  в  них  снова.  На  фоне темноты еще светились белые отрезанные пальцы,  сочась  капельками  крови, чуть-чуть, хотя во сне крови было много, и из каждого торчала косточка,  а безымянный почему-то шевелился,  пытаясь  разогнуться  -  похожий  на  шею свежезарубленного петушка. Она тряхнула головой, вогнав сон в воспоминание о самом себе, и проснулась окончательно.
- Ты ревнуешь? - спросила она волка и ее голос потеплел  от  обычного женского превосходства. - Но кошек я тоже люблю, особенно Лео. А  если  ты не согласен с этим, то уходи.
Волк прекратил рычать и подошел.
- Вот так, - сказала Нэт, - лучше будем друзьями. Тебя я тоже люблю.
Волк ушел часа через два. Она так и не осмелилась его  погладить,  но была уверена, что  когда-нибудь  это  сделает.  Она  не  предложила  волку поесть, потому что знала, что волк приходил не за едой.
Луна уже заходила  и  звездное  небо,  неестественно  запрокинувшись, снова стало самим собой. Кромка леса была чуть видна, в той стороне,  куда ушел зверь. Как одиноко ему в лесу сейчас, одному среди стволов и  неживых трухлявых сучьев, - подумала Нэт.
Она позвонила Эдди и услышала его сонный голос.
- Это я, - сказала Нэт.
- Что случилось? - голос встревожился.
- Это я, - повторила Нэт, чтобы попугать его еще немного.
- Ради Бога, что там произошло?
Теперь Эдди был совершенно напуган. Так ему и надо. (Почему так ему и надо она не смогла бы объяснить, наверное, это предварительная месть любой женщины за те мелкие и большие несчастья, которые обязательно  принесет  в будущем человек, с которым свяжешь жизнь. Даже любимый человек, даже такой безобидный как Эдди.)
- Ничего не произошло, мне только было одиноко и захотелось  услышать твой голос. Ты этому рад?
Эдди помолчал.
- Да, конечно.
- А еще я хочу сказать, что приручила волка.
Эдди не верил.
- Можешь прийти ночью и убедиться. Но приходи без  оружия.  Мой  волк любит только смелых.
- А почему он пришел к тебе?
- Потому что он последний. А  смерть  от  одиночества  страшнее,  чем смерть от пули. Ему нужна  - Что ты собираешься делать?
- Он очень умный зверь, куда умнее собак. Я  буду  его  дрессировать. Через неделю я смогу положить пальцы в его пасть. Спорим?
- Я не хочу так спорить, - сказал Эдди, помедлив, - в  лучшем  случае ты останешься без пальцев.
- Ты просто трусишка. Спорим. Если я проиграю, я стану  твоей  женой. Так мы поспорили?
Эдди согласился. Он никогда не умел выдерживать ее натиск.
Волк приходил каждую ночь. Бедный породистый Лео сбежал  в  лес,  где наверняка нашел свою смерть, потому что не умел  позаботиться  о  себе.  А может быть, наоборот, его притягивал  пример  настоящего  зверя.  А  может быть, волк уже позаботился  о  сопернике,  подкараулив  Лео  на  одной  из тропок.
Нэт разговаривала со зверем каждую ночь и ей все больше казалось, что зверь понимает каждое ее слово. Это завораживало. Ни один человек  не  мог похвастаться этим до сих пор. В третью ночь волк позволил себя  погладить, а на следующую Нэт смогла вложить пальцы в его пасть. Она выиграла пари.
Ровно через неделю появился Эдди. Они вдвоем ждали волка  у  открытой двери, Эдди заметно нервничал. В половину  двенадцатого  стало  ясно,  что волк не придет. В этот раз Эдди привез еще  больше  роз  и  они  пахли  из комнат, умирая, ненужные.
- Извини, но я тебе не верю, - сказал Эдди. - Поцелуй  меня  и  давай закончим на этом. Если хочешь, считай, что ты выиграла.
- Он не пришел, потому что ты здесь, - ответила Нэт,  -  волку  нужна только я. Потому что он меня любит. Ты никогда никого не  любил,  если  не понимаешь этого, - добавила она раздраженно.
- По-моему, я не заслужил этих слов.
- Я смогу сделать с ним все, что захочу. Он будет лизать мне руку.  Я заставлю его это сделать не только при тебе, но и при  многих  свидетелях. Он будет лизать мою руку на глазах у толпы.
Эдди взял ее пальцы и поцеловал. Она отняла руку, не глядя.
- Когда это будет? - спросил он.
- Послезавтра ночью, на кортах, там есть ограждение. Обещай, что люди придут.
- Где я возьму людей?
- Где хочешь. Сделай хоть что-нибудь.
- Хорошо, я обещаю, что люди придут, - сказал Эдди, - помнишь, как мы сидели на той скамейке?
- Да, в том возрасте, когда ты играл в солдатиков.
Она была несправедлива. Эдди снова обиделся и они посидели молча. Потом он поднялся и ушел  в свою комнату. Утром он уехал, увезя с  собой  частицу  счастья.  Без  него счастливый август стал как-то серее и ближе к осени.
Следующей ночью Нэт снова говорила с волком.
- Ты должен сделать это, если ты меня любишь.  А  если  нет,  я  тебя больше не впущу в комнату. Что бы ты мог сказать мне, если бы ты говорил?
Волк поднял морду и завыл.
- Они должны увидеть, что ты меня любишь.
Волк продолжал выть.
- Не принимай так близко к сердцу, - сказала Нэт, - если ты  сделаешь это, я куплю тебе столько мяса, сколько ты не сможешь съесть. А  потом  ты станешь совсем ручным и будешь жить в нашем доме. Все будут бояться  тебя, а ты будешь только мой. И ни одна домашняя собака не сможет  сравниться  с тобой в силе, а в твоем черепе больше ума, чем в  некоторых  человеческих. Если ты любишь меня, то ты должен хоть что-то для меня сделать.
Но волк продолжал выть и Нэт чувствовала, как постепенно  просыпается в ней древний ужас перед волчьим воем.
На  следующую  ночь,  около  двенадцати,  они  вышли  на   спортивную площадку, огражденную сеткой. Волк шел сзади. Эдди сдержал свое слово - за сеткой стояли люди, человек пятнадцать-двадцать. На мгновение она подумала об Эдди плохо и ухватилась за эту мысль,  но  мысль  блеснула  и  исчезла, оставив лишь настроение. Волк шел очень спокойно - так, будто он привык  к людям.
- Вы видите, настоящий живой волк, - сказала Нэт, - он любит меня.  Я его тоже люблю, потому что мы с ним похожи. Сейчас  он  будет  лизать  мне руку, - он, настоящий дикий волк.
Она протянула руку. Волк стоял неподвижно.
- Если ты не сделаешь этого, -  сказала  она  очень  тихо,  -  то  не приходи больше. Тогда ты мне больше не нужен. Выбирай.
Волк стоял неподвижно.
- Ну!
Волк лизнул пальцы.
- Еще! Еще не все увидели.
Волк лизнул еще раз. Кто-то блеснул  фонариком  из  темноты  и  глаза волка блеснули в ответ.
Люди за сеткой начинали говорить.  Нэт  показалось,  что  она  узнала несколько голосов. И вдруг волк зарычал.
- Что случилось, Волк? - спросила она. - Ты кого-то увидел?
Волк бросился ей на грудь и толкнул лапами. Толчок был таким сильным, что Нэт упала на песок. Она быстро откатилась  в  сторону,  но  зверь  был быстрее. Его клыки были у самой шеи. Но если бы  он  хотел  убить,  он  бы убил. Того, кого любят, не убивают.
- Волк, уйди, - сказала Нэт, сказала спокойно, - уйди, я приказываю.
Волк отступил. Она встала и приготовилась отойти. Новый прыжок зверя сбил ее с  ног. В этот раз она упала лицом в песок и  уже  безнадежно  испачкалась.  Будет
трудно отмыть волосы, - подумалось невпопад. Болела сбитая коленка, как  в детстве. Если волк почувствует запах крови... Нет, он не такой.
- Попробуй отойти! - кричал кто-то из-за сетки, - тогда мы сможем его пристрелить!
Второй раз Нэт смогла встать только на четвереньки. Глаза волка  были у ее лица. Эти глаза были спокойны  и  уверены.  Чуть  печальны  и  совсем непроницаемы. Я так совсем ничего и не поняла в этих  глазах,  -  подумала Нэт.
- Что ты, зверь, - прошептала она, - я же тебя люблю. Люблю.
Волк завыл и вдруг замолчал. Нэт поняла все.
- Я не стану этого делать, - сказала она.
- Эй, он просит тебя повыть с ним вместе! - кричали из-за сетки.
Волк завыл снова. Она подняла  голову.  Над  черным  силуэтом  старых  дубов  светилось небо. Половинка луны зависла, неестественно наклонившись. Нэт  поняла,  что
еще никогда не смотрела на луну в такое позднее время - как много она  еще не видела в жизни. Она почувствовала, как отступило все  вокруг  -  сетка, люди за ней, город, столетие, гордость. Она будто проваливалась в  колодец и колодец этот не имел дна. Она завыла, подчиняясь голосу волка. Она выла самозабвенно,  с  дикой
радостью, сладко и искренне, как, наверное, не выли и  ее  предки  миллион лет назад. Она продолжала выть и после того, как волк замолчал. Потом  она опустила голову и заплакала сама не  зная  от  чего  -  от  стыда  или  от счастья.
Волк больше не смотрел на  нее.  Он  разбежался,  пересекая  корт  по диагонали, и прыгнул на сетку. Нэт со слепым изумлением смотрела как легко и  сильно  движется  зверь.  Есть  ли  на  свете  еще  что-либо  столь  же совершенное? Волк поднялся в воздух и в этот момент хлопнул  выстрел.  Нэт физически ощутила, как юркнула свинцовая змейка между двух еще живых глаз. Еще два выстрела. Волк упал и некрасиво задергался.
"Зачем ты сделал это?" - спросила Нэт.
"Зачем он выбрал смерть?" - еще раз спросила  она  сама  себя,  будто надеясь получить ответ. И вспомнила собственные слова, когда-то  сказанные Эдди.
Верхушки  старых  дубов  чуть  волновались  под   ветром.   Негоромко переговариваясь, люди расходились. Кто-то остался. У  мертвого  зверя  все еще дергалась задняя лапа. Смерть от одиночества страшнее, чем смерть от пули.
Хотя она и выиграла пари, но все равно вышла замуж  за  Эдди.  У  нее осталась фотография волка, которую ей подарил один из охотников -  тот,  с рыжей бородой. На фотографии волк не был похож на себя. Эдди так и не простил ей то, что она отдала  каким-то  охотникам  его кольцо, его подарок - и всего лишь за жизнь какого-то волка. Эдди с самого начала повел себя так, будто она ему что-то должна. После мучительной зимы они расстались, не успев завести ребенка, к счастью.  Несколько  раз  Эдди приходил домой гнусно пьяный и пытался ее бить. В первый раз она сбежала к матери.
- Ты же хотела завести себе волка, - сказала мать.
- Он не волк, а просто большая крыса.
Мать не согласилась,  так  как  знала  Эдди  только  с  самой  лучшей стороны.
А в начале весны Нэт уехала на юг и никогда не вернулась. Может быть, она все же нашла своего волка, кто знает? А  петлистая  река  все  так  же быстро течет и так же меняет русло после сильных ливней, и так же  ползают по ее берегам узкие песчаные пляжи. Ничего не меняется, кроме нас...

0

16

0

17

Он убегал... В него стреляли люди...
Проваливаясь лапой в рыхлый снег,
Волк твёрдо знал: спасения не будет...
И зверя нет страшней, чем человек...
А в этот миг за сотни километров,
Был в исполненье смертный приговор...
Девчонка малолетняя там где-то
Уже четвёртый делала аборт...
Малыш кричал!!! Но крик никто не слушал...
Он звал на помощь: «Мамочка, почтой!!!
Ты дай мне шанс, чтобы тебе быть нужным!!!
Дай мне возможность жить!!! Ведь я живой!!!»

А волк бежал... собаки глотку рвали...
Кричали люди пьяные в лесу...
Его уже почти совсем догнали...
Волк вскинул морду и смахнул слезу...
Малыш кричал, слезами заливаясь...
Как страшно НЕ РОДИВШИСЬ УМЕРЕТЬ!!!!
И от железки спрятаться пытаясь,
Мечтал в глаза он маме посмотреть.
Вот только «маме» этого не нужно...
Не модно стало, видите ль, рожать...
Она на глупость тратит свою душу,
Своих детей не жаль ей убивать...

А волк упал без сил... так было надо...
Он от волчицы ВАРВАРОВ увёл...
Одна она с волчатами осталась,
Когда он на себя взял приговор...
Душа его счастливой мчалась в небо!!!
РАДИ ДЕТЕЙ ЕСТЬ СМЫСЛ УМИРАТЬ!!!
И кто, скажите, зверь на самом деле?
И почему противен этот век???
А просто ЧЕЛОВЕЧНЕЕ НАС ЗВЕРИ...
И зверя нет страшней, чем ЧЕЛОВЕК!!!
http://s1.uploads.ru/i/cm9bW.jpg
http://s1.uploads.ru/i/nM7le.jpg

0

18

http://s1.uploads.ru/i/RmQbj.jpg

0

19

очень красивое видео

0


Вы здесь » Perro sin Pelo del Peru » Что-то интересное|something interesting » Истории, рассказы, песни и факты о волках


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC